Прямо там же, сидя за столиком, беру билет в Питер. На вечер воскресенья. Тот же самый поезд, что и в прошлый раз, только не СВ, а купе. И гостиницу бронирую ту же самую, одноместный номер. В тайной надежде, что он не понадобится.
Маме говорить об этом не собираюсь. То есть не собираюсь сейчас. Напишу, когда сяду в поезд. Почему? Трудно сказать. Вряд ли она станет отговаривать. Просто не хочу пока. Это только мое, личное. Я как змея в линьке. Менять шкуру больно. И страшно.
А собственно, чего я боюсь? Что не нужна Даниле? Да, но это как-нибудь переживу. Переломаюсь. Есть кое-что еще, в чем боюсь себе признаться. Боюсь сформулировать словами. Просто отгоняю эту мысль.
Пусть она созреет в тишине. Сейчас еще рано.
Вот для этого мне и надо в Питер.
Александра
Мой любимый Конецкий писал, что в Ленинграде на каждом шагу встречаешь знакомых, даже если у тебя их всего дюжина [30] . И был абсолютно прав. Мало того, это тащится за тобой, как шлейф, где бы ты ни оказался. Я умудрилась встретить знакомого в аэропорту Копенгагена. А уж в Москве – и подавно.
«Кот Бегемот» — это, конечно, был не ресторан МАССОЛИТа, но Булгаковым старательно сквозило.
— «Сожженные рукописи Мастера»? – хмыкнула я, листая меню.
— Красное вино, груша, лемонграсс, черная смородина, — терпеливо пояснил официант, переминаясь с ноги на ногу.
— Концептуально. Мне стриплойн, батат с пармезаном, воду без газа и лаймовый сорбет. И два двойных эспрессо в одну чашку.
Пока жарился мой medium well [31] , я грызла хлебную палочку из корзины и придирчиво изучала интерьер.
— Шунечка! – прилетело из-за спины, и меня перекорежило так, что тмин с палочки застрял в горле.
Прокашлявшись, я обернулась, хотя могла и не оборачиваться, потому что Шунечкой меня мог назвать только Бунечка, он же Моня Шабуневич, антиквар и коллекционер, плейбой и бонвиван. А еще ходячая вики и лента ТАСС. Мы были знакомы с тех времен, когда я только открыла галерею.
— Можно присесть? – поинтересовался он и плюхнулся напротив, не дожидаясь ответа. – Ты одна? Или ждешь кого?
— Одна, Буня, — поморщилась я. – Я когда-нибудь уже просила не звать меня Шунечкой?
— Не помню, Ляксандра Викторовна, но как скажешь. Слушай, а чего твой-то учубучил? Можно? – Он утащил из корзины палочку с кориандром.
— Что именно?
— Палочку, — пояснил Буня, откусив половину.
— Учубучил что? Что имеешь в виду?
Внутренний страж насторожился, почуяв запах сплетни. Про Марго и развод? Или?..
Официант принес бутылочку воды, открыл и налил в бокал.
— Без газа, — уточнил он.