— Во-во, — Буня щелкнул ногтем по бутылке. – Без газа. А я про газ.
Как там Лика спросила? Что такого жирного прикупил папаша – не «Газпром» ли случаем?
— А у нас в квартире газ. А у вас? – Я отпила глоток. – А у нас подбили глаз. Смекаешь, Буня? Или говори, или проваливай.
— Так ты не в курсе?
— Я сижу, никого не трогаю, починяю примус [32] .
— Принесла одна птичечка на хвостике, что один опальный перец срочно скидывал жирный пакет одной перспективной газовой колонки. А Алик подхватил, но сделку поджали. Временно. Вы таки богатые люди, Шу… Санечка? Знаете прикуп?
«Вы»?
Буня, оказывается, и ты можешь быть иногда не в курсе чего-то? Ну все, пизда тебе, Олег Константинович. Сейчас мы это недоразумение исправим. Я, правда, хотела сначала деньги получить и заявление в загс подать, но и так тоже неплохо выйдет. Деньги все равно пополам делить, а галерею, если что, я отобью. Зато вирусная сплетня – это ценно.
— Видишь ли, Буня… — Я отпила глоток воды. Без газа. – С Аликом мы находимся в состоянии текущего развода, поскольку он попал на зубок к молоденькой хищнице. А сделку поджал, чтобы не делиться газовой колонкой. Но вот ведь незадача, тянуть с оформлением долго не получится, а разводиться, если умеючи, можно хоть три года. Или даже дольше. Смекаешь?
— А ты сурова, мать! – он посмотрел на меня с уважением. – Надо же, оказывается, и волчары на зубок попадаются.
— Да какой он волчара, Буня? Так, волчок серенький бочок. Был бы волчара – не попался бы. А она его пожует и выплюнет. Голого и босого. И ни хера не жалко.
— Резонно. Ладно, не буду мешать. Я тут с людями.
За дальним большим столом сидели какие-то респектабельные мужчины, к которым Буня и направился. Можно было не сомневаться, уже завтра весь наш круг будет в курсе, после чего приключится истерика Волкова. Потому что сделка либо отыграется назад, либо придется делиться.
Адреналинчик-с.
Измена, развод – ладно, дело житейское. Билетик без выигрыша. Еще неизвестно, кому повезло. Но вот такие сучьи вещи – это уже перебор. Это я просто так глотать не собиралась. И дело даже не в деньгах, хотя они лишними точно не были.
Когда, Волков, Маргоша тебя обсосет и выкинет, ко мне не приходи. Сдохнешь на помойке – значит, судьба твоя такая. Плясать на твоей могиле не буду, но и плакать – тоже.
Вот только как избавиться от этого ощущения жирной липкой грязи? Я уже чувствовала любопытные взгляды с той стороны, куда ушел Буня. Олега с Маргошей, конечно, знатно прополощут, но и мне тоже перепадет.
Стало душно. Захотелось уехать. Не только из ресторана – вообще из Москвы. Что меня здесь держит? Лика? Она уже взрослая. Галерея? Это да, это как еще один ребенок, требующий присмотра. Да и удирать, словно лисица с подпаленным хвостом, не слишком приятно.