В ход идет небрежно валяющийся на спинке дивана халат. Точнее, тонкий поясок от него.
– Постой! – хрипит Леван, пока я связываю его ноги. – Как тебя… Эй… Да подожди!
Как меня?! Сколько же у него было баб, что он забыл, как зовут жену?! Ничего. Мне нетрудно, я напомню – не гордая. Оставлю после себя настолько незабываемые впечатления, что он никогда… никогда уже меня не забудет.
Встаю на трясущихся ногах и изо всех сил пробиваю ему по ребрам.
– Какого… Уф-ф-ф… – закашливается мудила.
– Лежи тут и не шевелись.
– Эй! Женя, да? Постой… Что ты делаешь?
– Вызываю наряд.
– Послушай, случилось недоразумение…
– Разберемся, – говорю я, нажимая тревожную кнопку. Алкоголь из крови выветривается, будто я не пила. Тело трясётся от остаточного адреналина. И хоть я не из тех барышень, которые готовы годами лелеять свою обиду, сейчас меня переполняет злорадство.
– Женя, это я – Леван. Ты меня не узнала, что ли? – уточняет Кахиани. Игнорируя его срывающийся от боли голос, принимаю входящий вызов.
– Евгения Васильевна, от вас поступил сигнал.
– Да.
– Разворачивать мальчиков? Ложная тревога?
Мальчиками оператор, видимо, называл отряд быстрого реагирования, находящийся в подчинении у отца.
– Никак нет. У меня здесь проникновение с взломом.
– Каким, мать твою, взломом?! – рычит мой пленник. – Я открыл дверь своим ключом!
Оператор присвистывает. И мгновенно подбирается, что слышно по его голосу.
– Вы целы?
Отворачиваюсь, демонстративно игнорируя бывшего.
– Я да. Нападавший обезврежен. Все под контролем. Но вам, наверное, надо будет его отработать?
– Какой, на хрен, отработать?! – рычит Леван, давая мне отличный повод снова съездить ему по почкам.
– Что вы говорите? Нет, я понятия не имею, кто это. Вижу его в первый раз…
Вздрагиваю от громких звуков сирен. Машинально поворачиваюсь к окну, за которым невротично пульсируют мигалки, и краем глаза замечаю охреневший взгляд Кахиани. Сердце оступается. Я сажусь на край дивана, ноги дрожат, но в голове ясно.
– Женя, послушай…
– Да?
– Я понимаю, ты, наверное, обижена.
– С чего бы это? – иронизирую я. – Подумаешь, бросил жену с двухмесячным ребенком…
– Признаю. Ты имеешь право злиться.
– Признаешь?! – нет, это даже весело. Просто обхохочешься. – Даже не знаю, что бы я делала без твоего признания, – ерничаю.
– Да послушай ты! Я виноват, да… Если ты мне поможешь, мы обязательно со всем разберемся.
Вот это наглость! Даже немного завидно, что кто-то может вот так…
– Помогу с чем? – переспрашиваю со сладкой улыбочкой.
– Случилось какое-то недоразумение. Я почти сутки провел в каталажке, пытаясь доказать на паспортном контроле, что жив! У этих придурков, видно, что-то заглючило в базе, или хрен его знает… Но теперь от меня требуют доказательств, что я – это я.