– Чует, что надо спешить, – хмыкает Люда, кивнув на наши занесенные бокалы. Мы, конечно, смеемся и терпеливо ждем, когда к нам присоединится опоздавшая. Леська без сил падает на последний свободный стул и молча опрокидывает в себя вино из Машиного бокала. Мы с девочками переглядываемся и, решив не отставать, тоже делаем по глотку.
– Ну, рассказывай, – подзуживает Муранова, опасаясь, видно, что Леську сейчас разорвет от эмоций. Возмущение из нее так и прет!
– Этот козлина, не иначе как по случаю праздника, перевел-таки нам алименты!
– Так это же хорошо? – уточняю я.
– Пять тыщ, – возмущенно поясняет суть проблемы Леська. – А потом знаете что?
– Что?
– Опубликовал сторис, где не постеснялся рассказать, что, видите ли, он нас содержит! А я, такая-сякая, нет чтобы на ребенка деньги потратить, шляюсь по ресторанам! Девочки, да мне такси сюда только в полторы тысячи обошлось… А знаете, в какую сумму мне влетают Лилькины допы?! На один английский тысяч шесть в неделю уходит! Я молчу про одежду, из которой она вырастает, и про то, почем нынче продукты! Что он курит вообще?! Какое, блин, содержание?! Что такое на сегодняшний день пять тысяч?!
– Вот уж правда, козлина, – соглашается Люда, хотя обычно именно ей отводится роль адвоката дьявола, как единственной, кому реально повезло в личной жизни.
– Слушаю тебя, Лесь, и понимаю, что, может, Женька все сделала правильно…
– Может? – изумляюсь я.
– А что она сделала? – одновременно со мной уточняет Леся, горестно шмыгнув носом.
– Жень, ты же не против, если я расскажу? – спохватывается Маша.
– Вовсе нет. Ты только поясни, что значит твое «может», а то я что-то не поняла.
– Женя признала своего бывшего умершим, – отмахивается от моей просьбы Машка.
– А-а-а? Это как? Признала… – изо рта Леськи выпадает оливка. Я ухмыляюсь. Ну, со стороны это и впрямь звучит как-то… из ряда вон, что ли?
– Мой бывший исчез, чтобы не платить алименты. Ну, я и написала заявление о пропаже.
– Как заботливая любящая жена, – ухмыляясь, бросает Юлька. Я закатываю глаза и продолжаю, словно не слыша ее подкола:
– А когда его не нашли через полгода, обратилась в суд, чтобы сначала признать его без вести пропавшим, а потом и умершим. Правда, для этого мне пришлось ждать пять лет.
На секунду за столом устанавливается мертвая тишина. И я уж было начинаю думать, что действительно перегнула палку, как Леська бросает:
– Боже, женщина, ты мой идеал! – ее глаза восхищенно блестят. – Вот это я понимаю – месть! Так им, козлам, и надо! Только я не очень поняла, что значит «пропал»?