Но и генерал не уступил.
— Я пришёл за своей женщиной.
— Я её не держу, — неожиданно произнёс император.
И я, если честно, уже собиралась выпрыгнуть из-за спины пекаря и крикнуть: «Лаэрт, я здесь», как вдруг император продолжил:
— Ты можешь её забрать. Но если ты собрался на ней жениться, то по древнему закону я требую права первой ночи.
И я попятилась.
Что он сказал?! Какой такой первой ночи?!
Сзади зашипели, потому что я кому-то отдавила ногу. Извинившись, снова встала на цыпочки, но постаралась особо не высовываться.
Генерал, который уже сделал несколько шагов вперёд, оказавшись между гвардейцами и императором, но всё ещё стоя в нескольких шагах от него, сжал зубы так, что губы у него побелели.
Несмотря на тяжёлый перелёт, глаза генерала сверкали гораздо ярче, чем глаза императора. Не было сомнений, чей дракон сильнее.
— Ну что ж, — сказал Лаэрт и, вдруг повысив голос, крикнул: — Если император вспомнил о древнем законе, значит, и я могу заявить своё право! По древнему закону!
Все стоящие на площади замерли. Отовсюду послышались изумлённые вздохи, шёпот начал перерастать в гул. Право сильнейшего?! Он вызвал императора на поединок?! Смертный бой?!
И я тоже не поняла, о каком таком праве он говорит.
— О каком законе ты говоришь? — спросил император.
— Я говорю о праве сильнейшего! — Голос Лаэрта гремел, разносясь по притихшей площади.
Император сначала сделал движение, как будто бы он попытался сделать шаг назад. Потом, видно, сообразил, что это будет смотреться странно, и остался на месте.
Я увидела, как кулаки его сжались.
— Ты решил вызвать меня на поединок? — спросил он, усмехнувшись, но было заметно, что за усмешкой он скрывает нервозность.
— Я решил вызвать тебя на поединок, — подтвердил генерал Лаэрт. — И заявляю своё право сильнейшего: тот, кто победит, и будет править империей.
«Мой герой», — подумала я.
За этим было бы интересно наблюдать, если бы я сидела в кино с попкорном, а не вот так, когда понимаешь, что решается твоя судьба. Мне нравился настрой Лаэрта, я видела, что даже сейчас, хотя проклятие всё ещё пьёт из него силы, отравляя и магию, и кровь, он сильнее императора, который, скорее всего, считает, что сможет управлять поединком с помощью кровной клятвы.
Вот он удивится…
Но вдруг я не всё предусмотрела? А что, если у императора есть ещё козыри в рукаве, именно поэтому он сейчас стоит и не менее уверен в собственной победе?
Но если по какой-то причине мой генерал погибнет… И только от этой мысли у меня защемило сердце, а следом за ней пришла другая, от которой у меня потемнело в глазах: «И тогда проклятие пойдёт на моего сына…»