Мы вышли в коридор. Дверь закрылась, отсекая влажный жар и запах тления. Воздух здесь был прохладным, пахнущим старой бумагой, воском и покоем. Но в ушах все еще стоял тот звук. Рвущий. Безнадежный.
Я остановилась. Дворецкий замер рядом, не отпуская локоть.
Я смотрела на свои ладони. Я хотела свободы. Я требовала тишины. Я говорила, что не буду инструментом.
А теперь я стояла в тишине чужого коридора и понимала самое страшное: я не могу просто развернуться и уйти.
Дворецкий тихо выдохнул. Я сделала шаг. Не назад. Вперед. К двери.
Кашель за стеной стих, сменившись тяжелым, хриплым дыханием. Но я уже слышала его внутри себя. И знала, что тишина, о которой я мечтала, только что стала невозможной.
— Вам нужно уйти, мадам, — его голос прозвучал тихо, но с той сталью, которую обычно берегут для незваных гостей. — В свои покои. Я помогу господину. Ему требуется отдых…
Я моргнула, пытаясь стряхнуть наваждение. Мои собственные слова о власти, о мужских играх, о том, что меня не должны впутывать в эту войну ключей и престолов, вдруг показались мне детским лепетом. Глупым, ничтожным шумом на фоне того, что только что произошло. Там, у стола, человек кашлял пеплом. А я говорила о политике.
— Я не могу просто уйти, — выдохнула я, и голос предательски дрогнул. — Ему нужна помощь. Врача нужно позвать…
— Врачи здесь бессильны, — отрезал дворецкий. В его глазах мелькнуло что-то похожее на боль, но он тут же скрыл это за привычной маской вежливости. — Прошу вас. Не усложняйте. Он слишком горд, чтобы кто-то видел его… таким. Особенно вы.
Горд. Да. Это слово повисло в воздухе, острое и тяжелое. Я смотрела на закрытую дверь оранжереи, за которой стихали хрипы. Мне хотелось рвануть ручку, ворваться внутрь, схватить его за плечи и потребовать ответа. Но ноги словно приросли к каменному полу. Холод проникал сквозь подошвы туфель, поднимался выше, сковывая колени.
— Уведите госпожу, — бросил дворецкий кому-то за моей спиной.
Я обернулась. Две служанки стояли в шаге, опустив глаза. Их лица были бесстрастными, но руки, протянувшиеся ко мне, дрожали. Они не касались меня, просто обозначали присутствие, создавая живой коридор прочь отсюда.
— С ним всё будет хорошо? — прошептала я, не желая делать шаг. Мне казалось, если я уйду сейчас, он исчезнет. Растворится в этом пепле вместе со своими демонами. — Вы уверены?
Дворецкий замялся. На секунду его взгляд стал стеклянным, устремленным куда-то поверх меня, в темноту коридора.
— Надеюсь, что да, — произнес он, и в этой фразе не было уверенности. Было лишь желание убедить самого себя. Словно он произносил молитву, в которую уже перестал верить. — На этот раз… всё обойдется. Я почти уверен…