А потом — кинжал взмыл.
«Все!» — пронеслось в моей голове обреченное.
Он же опустил его, заставляя меня закрыть глаза и упасть на колени.
Дракон
Я чувствовал, как ткань намокает. Теплая, густая жидкость впитывалась в лен, оставляя на белом фоне багровый узор.
Её кровь.
Она думала, что я проявил милость. Пусть думает. Милость — это оружие, которое бьет позже.
Я смотрел на её шею. Там, под кружевом, остался тонкий порез. Маленькая дверь, которую я только что приоткрыл.
Платок исчез в нагрудном кармане, прямо над сердцем. Ткань холодила кожу, но кровь внутри неё словно горела. Я чувствовал эту связь. Тонкую, невидимую нить, которая теперь тянулась от меня к ней.
И именно из-за этой нити лезвие дрогнуло.
Нож должен был войти в её шею.
Это было просто. Чисто. Как вдох и выдох.
Мгновение — и жизнь гаснет. Никакой драмы. Только холодная сталь и горячая кровь. Я делал это сотни раз. Я — чудовище. Без сердца, без сомнений, без колебаний. Я не чувствую ничего.
Но сейчас… тьма меня побери, что со мной происходит?
Я смотрел на неё, стоящую на коленях в грязи, и понимал, что я больше не убийца. Я — хищник, который забыл, как убивать, потому что вместо привычного холода и равнодушия я чувствовал дикое желание. Оно нарастало с каждой секундой, с каждым мгновеньем, пока она стояла на коленях. С каждым ударом моего сердца. Дикое. Непреодолимое.
Кровь под кожей кипела, как расплавленное стекло. Печать рода грызла кости, требуя выхода, которого не будет. Ещё год — и я начну кашлять пеплом. Как отец. Как все мы.
Дракониды, которые задыхаются своей природой. Некоторые из нас, в которых кровь дракона необычайно сильна, начинают мучиться от невозможности оборота. Когда кровь бурлит, когда кости трещат, когда под кожей шевелится чешуя, не имея возможности проступить, сдерживаемая магией.
Это приступы. Припадки. Боль, которая накатывает внезапно и не отпускает по нескольку часов.
«Ключ Мистериума мне не для трона. Для неба. Твой муж хочет корону. Я хочу крылья. Нам не по пути!», — пронеслось в голове.
И самое страшное, что в тот момент я представлял, как муж обнимает ее, снимает камзол, укутывает ее и несет в карету, я готов был встать черной тенью за его спиной и одним ударом лишить его жизни. Чтобы он больше не смел прикасаться к ней. Чтобы эта жгучая ревность не поднималась волной из моей груди.
Её запах ударил мне в нос, когда ветер трепал её волосы. Запах женщины. Соленый вкус слез, страх, который пахнет мускусом, и что-то сладкое, цветочное, идущее изнутри. Этот аромат ударил в голову сильнее любого вина. Я чувствовал себя опьянённым. И даже закрыл глаза, чтобы дать этому запаху наполнить меня.