— Лили, солнышко… ну что же ты так горько плачешь?.. — она шепчет, не понимая, что происходит, и еще крепче прижимает к себе, словно только это может вернуть меня обратно.
Мои рыдания постепенно сходят на нет.
Сначала громкие, рваные всхлипы превращаются в тихое подвывание, потом и вовсе остаются только редкие дрожащие вдохи.
Слезы все еще текут, но уже без того безумного отчаяния.
Я обессиленно прижимаюсь лбом к маминому плечу, а ее рука мягко и терпеливо гладит меня по спине, будто я маленькая девочка, которой всего лишь приснился страшный сон.
— Ну, хорошо… все закончилось, — тихо произносит она, и в голосе слышится сдавленное облегчение. Потом добавляет с усталой грустью: — Не надо было отпускать тебя на ту ярмарку. Все эти жуткие Лабиринты Страха и замок Кошмаров… Вот они, последствия!
Я поднимаю на нее глаза, не понимая.
Взгляд все еще мутный от слез, но слова впиваются в сознание. Ярмарка? Замок Кошмаров?
Отстраняюсь чуть-чуть, с недоверием всматриваюсь в ее лицо.
Да, это мама.
Живая.
Настоящая.
С рыжими мягкими волосами и теплыми карими глазами, в которых сияет солнце.
Но… ведь правда? Ведь я когда-то там была? Год назад. На Летней ведьмовской ярмарке. Меня тогда затащила подруга, и я, смеясь, бродила по ярко освещенным улочкам, где жрицы продавали амулеты, маги показывали фокусы, а дети пугали друг друга в «лабиринте страха».
Я еще думала, что это глупо и слишком театрально…
— Год назад… — едва слышно шепчу, не веря собственным словам.
Мама улыбается, и ее пальцы ласково скользят по моей щеке, стирая мокрые следы.
— Приводи себя в порядок, доченька, — говорит она, и в ее голосе звучит привычная забота. — И выходи к завтраку. А я пока сварю тебе умиротворяющий отвар.
Я киваю, хотя внутри все скручено в тугой клубок вопросов.
Она выпускает меня из объятий, еще раз касается моей щеки — и выходит, прикрывая дверь.
Комната сразу будто пустеет. Я остаюсь стоять посреди нее, все еще дрожа, как после сильной лихорадки.
Сквозь мутное оцепенение начинаю оглядываться.
Шкаф — мой, с потертыми ручками. Стол, заваленный книгами и чернильницей. Любимое кресло с вышитым пледом.
Все — мое.
Все как прежде.
И камин, только без огня. Я машинально подхожу к нему. Да, точно — он холодный. Сейчас лето.
Я резко оборачиваюсь к окну.
Подхожу, распахиваю ставни. Воздух ударяет в лицо — теплый и сладковатый, с запахом яблок и трав. На дворе все зеленое, с редкими вкраплениями золота. Конец августа. Я чувствую это каждой клеточкой.
Но… нет. Этого не может быть.
Еще вчера заканчивался апрель. Уже не холодный, но еще сырой, с редкими грозами.