Она достает из шкатулки золотую брошь и показывает ее Нине.
– Эта брошь досталась мне от мамы. Она надела ее на мое свадебное платье, а теперь я хочу сделать то же самое.
Мама прикрепляет брошь к свадебному платью и испуганно смотрит на нее.
– Ой, немного кровью испачкала. Сейчас я вытру, пока не попало на платье.
Картинка резко меняется, и я вижу похороны Нины.
– Не зря наша семейная брошь была в крови в тот день… – тихо произносит мама. – Это был знак…
– Что было в крови? – переспрашивает отец, но она ничего не отвечает.
А теперь я вместе с Ниной снова оказываюсь на свадьбе.
Она ищет в зале маму, берет ее за руку, они идут к туалету, и…
Я распахиваю глаза.
– Всегда на одном и том же моменте мне кто-то звонит! – злюсь я, отвечаю на звонок от Егора и около минуты слушаю, какая я безответственная, потому что не позвонила ему, когда прилетела в Москву.
После разговора с ним сижу на кухне, пью кофе и думаю:
«Знаю, что Нина пытается показать мне момент с изменой, чтобы я действовала. Но как я могу действовать, если Максим в Сочи?»
– Нин, как только он вернется, я сразу приступлю к делу, – вздыхаю, выходя из-за стола. – Ты же сама видишь, что я не сижу без дела.
Утро следующего дня
Этой ночью я вообще не спала.
И зачем я вчера осталась у Вики?
Проболтали с ней до утра, а потом глянула на часы и поняла, что нет никакого смысла ложиться спать.
Чтобы взбодриться, я приняла холодный душ, позавтракала омлетом, который приготовила Вика, и отправилась на работу.
Еду в автобусе, вспоминаю наш ночной разговор с сестрой и улыбаюсь.
– Мы с Егором каждый день созваниваемся, – просияла Вика. – Сначала все разговоры были только о тебе. Ну, сама понимаешь, мы как твои старшие брат и сестра должны думать о твоем будущем и все такое. А потом он стал расспрашивать о моей жизни и… все закрутилось, – скромно улыбнулась она. – Теперь часами можем болтать обо всем подряд.
Вика откинулась на спинку дивана и посмотрела на меня счастливыми глазами.
– Ой, Лерка-а-а… я жду не дождусь, когда он вернется. Хочется поскорее увидеть его.
Я буду безумно рада, если они полюбят друг друга. Ведь тогда наша семья станет еще больше: я, Вика, Егор, мама – мы будем вместе и, дай бог, счастливо проживем до конца жизни.
Перевожу взгляд на пожилую женщину, сидящую в другом конце автобуса, и с моего лица исчезает улыбка.
«Опять она…» – напрягаюсь, глядя на старуху цыганской внешности.
Почти каждое утро вижу ее в этом автобусе. Она постоянно таращится на меня своими черными глазами, как будто видит перед собой привидение, честное слово.