– Конечно успеем, милый, – улыбаясь, глажу его по голове.
– А ты тозе боися молнию?
– Молнию? – смеюсь я, поднимаю на руки сына и прижимаю его к себе. – Молния мне уже как подруга.
Вспоминаю, как лежала в коме после того, как эта подруга ударила меня в спину, как потом стояла под раскатами грома и умоляла подругу ударить меня еще раз.
– Мы с папой ничего не боимся, малыш: ни молнию, ни землетрясение, ни конец света.
Я была в коме и балансировала между жизнью и смертью. Общалась с душой умершей девушки и гуляла по своей прошлой жизни. А Макс за те двадцать лет, пока носил клеймо изменщика, не сломался и сумел сохранить в себе человечность.
Разве после всего этого мы можем чего-то бояться? Разве нас может что-то сломать?
Да ни за что на свете!