— Это ничего не значит, — язык к нёбу прирос. — Это случайность. Черкесов…
— Кто он тебе? — оборвал грубо.
— Плат…
— Да просто скажи! — повысил голос. — Друг, брат, сват… Муж, — припечатал словом. — Или ты решила нового мужчину попробовать?
— Вот, значит, как ты обо мне думаешь? — стремительно поднялась.
— Я делаю выводы, Лейсан, — шагнул ко мне. — Я не мальчик, Лесенька. Я взрослый дядька, со мной не нужно в игрушки играть. Но и оленя из меня делать не стоит. Ты либо со мной, либо вперед на двадцать пятый этаж: губки подставлять Черкесову.
Я разозлилась и вскинула руку. Хотела, чтобы замолчал. Ничего я никому не подставляла! И до пощечин никогда не опускалась, а тут… Платон перехватил мое запястье, но не отпустил, продолжал удерживать. Я тоже не отстранялась.
— Ты мне тоже ничего не рассказываешь, — начала я. — Видимо, там есть что-то неприятное. Мне, может быть, тоже неприятно. И больно… Вспоминать… — голос неожиданно даже для меня самой стал хриплым, дрожащим, испуганным.
— Маленькая девочка. Ты все еще маленькая испуганная девочка, — в нос ударил аромат его терпкого парфюма с запахом знойного ветра. Именно так пахла его кожа. Я качнулась навстречу и утонула.
Мы целовались неистово, абсолютно отбросив старые предрассудки: вдруг увидят, что подумают, сплетни-слухи. Плевать! Они и так будут, так пусть хоть с частичкой правды! Я просто хочу быть счастливой, а счастлива я только здесь и сейчас.
Платон усадил меня на стол, а сам устроился между моих ног. Он кусал мою шею и нетерпеливо пытался не оторвать пуговицы моей блузки.
— Что здесь… — дверь хлопнула, и я испуганно спряталась за широкую спину Платона. Амир пришел?!
— Дверь с обратной стороны закрой, — не оборачиваясь, прорычал Платон.
— Руки убрал от моей жены!
— Что?! — это я воскликнула, а Плат резко обернулся — в моем кабинете начался бойцовский клуб. — Прекратите! — я бросилась к двери и заперла ее. Если кто-то войдет, то мы все потеряем от волны хейта.
— Ублюдок! — они ругались и разносили мой кабинет: сначала кулаками махали, теперь били друг друга всем, что не приколочено.
— Она моя, понял! — это Амир.
— Хрен тебе на все лицо, — и Платон долбанул его по спине стулом.
— Прекратите! Перестаньте оба! — я не знала, что делать и как их разнять. Только жалась в стену, чтобы под руку не попасть.
Я обратила внимание на несколько бутылок воды в стекле и схватила одну. Мужчины как раз мутузили друг друга на полу. Я решила остудить их пыл и облила обоих. Хоть бы что! Звери какие-то!
Ладно, будем действовать шокирующими методами. Я ударила бутылкой об стену и крикнула: