Телефон зазвонил неожиданно, и я быстро сбросил, чтобы не разбудить Даяна. Затем перезвонил Лейсан уже по видеосвязи.
— Тшшш, — и навел камеру на спящего сына. Она улыбнулась и показала большой палец. Затем написала, что если хочу, то могу оставить Даяна на ночь. Отпустила вожжи девочка.
Конечно, я ее любил. Тогда, два года назад. Сейчас… Она замужем, родила Туманову дочь, счастлива. В семью никогда не полезу. Чужая жена — табу.
А сам? Я повернулся к сыну. Он сидел в наушниках, пил лимонад и смотрел фильм. Мы скоро прилетим в Париж. Я занимался сыном. Отношений не искал. Да, для здоровья были женщины, но у меня наступила личная эпоха компенсаций: меня не было больше двух лет рядом с сыном, хотя нет, с рождения не было. Мы нагоняли. И кажется, у меня получилось…
Мы стояли в очереди на крутой аттракцион, на котором прокатиться позволял рост Даяна.
— Сорри, — меня толкнули, и я случайно женщину зацепил.
— Да ничего. Ой… It doesn’t matter.
— Вы русская? — улыбнулся. — Здравствуйте. Тесновато здесь.
— Мы думали, что вип-билеты дают привилегию в проходе.
— Здесь все такие умные, — хмыкнул, осматривая равные очереди: что обычный билет, что в две цены… — Амир, — протянул руку.
— Марина, — она осмотрелась: сначала нахмурилась, затем словно отлегло. — Фух! — и кивнула чуть в сторону. — Моя. На месте не сидит. Вон даже друга нашла.
— А это мой. Даян.
— Мою дочку Алена зовут. Вашему лет шесть?
— Да.
— Алене восемь.
Пока ждали, разговорились. Я узнал, что Марина тоже из Москвы. Преподаватель в МГУ. В разводе шесть лет.
— Я тоже шесть…
Она удивленно на меня посмотрела — подсчет нехитрый, увы.
— Это долгая история, Марина. Может быть, когда-нибудь вы захотите ее узнать.
Нас посадили в одну кабину, а потом вчетвером ели мороженое в кафе. Девчонка у Марины шустрая и Даяна быстро в оборот взяла.
— Вы надолго в Париже?
— Неделю будем. Должен был папа с Аленой лететь, но занят. Работа.
— А мы на три дня вырвались. Надеюсь, в Москве встретимся…
Марина была зрелой женщиной. Красивая взрослой спокойной красотой. Блондинка. Тут ничего не мог поделать с собой — они мой краш.
Мы начали встречаться, и я наконец поверил, что и мне положен кусочек любви и счастья. Даже если грешил, если совершал плохие поступки, обижал незаслуженно близких — искреннее раскаяние поможет. Все ошибаются, но не все готовы за ошибки платить. Я заплатил и теперь надеялся на лучшее…
Конец