Три года спустя
Амир
Я положил наши с Даяном паспорта на стойку паспортного контроля и попросил сына посмотреть на строгую женщину в форме.
— Это полиция? — поинтересовался сын.
— Это пограничная служба.
— Хорошо. Я хочу быть полицейским, но сидеть вот так целыми днями не хочу. Скучно, — пожалел женщину, и взгляд такой сочувствующий. Она только хмыкнула и вернула документы.
— Счастливого пути.
Мы с Даяном решили сгонять в Диснейленд в Париж. Я обещал ему, что исполнится ровно шесть, и обязательно полетим. Это уже хороший возраст, и можно покататься на разных аттракционах. Ну а когда десятка стукнет, вообще красота! Рванем в Абу-Даби в Феррари-парк на самые скоростные американские горки а мире!
— Па, а долго лететь? — спросил Даян, усаживаясь у окна и рассматривая серый пейзаж. Весна в этом году поздняя, апрель хмурый и холодный, а во Франции уже тепло. Специально другу звонил, узнавал, насколько комфортно будет в парке. Даян не должен заболеть. Я обещал Лейсан.
— Нет, сынок, сначала посмотришь Гарри Поттера, а после пересадки в Белграде вторую часть успеешь глянуть.
Говорить про семь с половиной часов бессмысленно. Пока он во времени ориентировался слабо, а в мультиках и всех их производных разбирался. Леся умница, и максимально не приучала Даяна к телефону, айпаду, компьютеру — вот в школу пойдет, и будем думать. Да, будем. Мы обсуждали стратегию воспитания, чтобы не попасть впросак. Старались выступать единым фронтом. Лейсан была моим проводником, и я безумно благодарен, что она, обиженно фыркнув, не оставила меня разбираться с проблемами и недопониманием. А они были!
У Даяна после покушения не было никого ближе и роднее матери. Она тоже нуждалась в нем и надолго расстаться с ним не могла. Настоящая любовь мамы и ребенка. Меня тоже воспринимал продолжительное время, как случайного человека в жизни. Даже с Платоном было иначе: его любила мама, а значит, он мужчина нужный, хороший, добрый. А я какой-то левый дядька, но он почему-то обязан звать меня папой.
У сына было много психов, капризов и банального «не хочу, не буду… с тобой». Лгать не стану, было сложно держаться, но это не то чувство, когда меня отвратило от Даяна. Я нервничал, впадал в панику, ругался в тишине дома.
Я купил его у Леси и активно занимался усовершенствованием. Сделал это для нас с сыном: где потерял, там надеялся обрести.
Дома злость проходила и наступало раскаяние: где-то нужно было нежнее и терпеливее, а когда специально шкодил, доводя меня, сдерживаться, но замечание делать. Было у меня много провалов поначалу. Лейсан могла пожурить, когда по первой встречались на их территории, но и мне объясняла, что заставлять Даяна не будет: нужно, чтобы он принял меня не потому, что боялся расстроить маму, а потому что любит меня. И тогда я понял…