— Ты идиот, — сказала я.
Голос дрожал.
Очень.
Он попытался улыбнуться.
Не вышло.
— Знаю.
Я шагнула к нему.
— Ты вообще ходить можешь?
— Могу.
И тут он резко побледнел ещё сильнее.
Я успела подхватить его под руку, прежде чем он просел коленом.
— Марк!
Он выругался сквозь зубы и опёрся на меня.
Тяжёлый.
Горячий.
Живой.
И слишком упрямый, чтобы признать, что сейчас ему реально плохо.
— Внутрь, — сказала я.
— Ника…
— Заткнись.
Он замолчал.
Я почти тащила его к входу. Сотрудники отеля расступились. Администратор смотрел на нас огромными глазами, но, к счастью, не задавал вопросов.
В лифте Марк стоял, прислонившись к стене, закрыв глаза.
Я держала его за руку.
Крепко.
И только когда двери закрылись, он тихо сказал:
— Прости.
Я посмотрела на него.
Злая.
Испуганная.
Почти на грани.
— Ещё раз сделаешь что-то такое — я сама тебя добью.
Он открыл глаза.
И вдруг, несмотря на боль, несмотря на кровь, несмотря на весь этот ад, в его взгляде появилось что-то мягкое.
Почти невозможное.
— Ты всё равно заступилась за меня.
Я отвернулась к дверям.
Потому что если бы смотрела на него дальше, точно бы сорвалась.
— Не радуйся, Громов. Это была временная потеря рассудка.
Он тихо выдохнул.
Почти смех.
Почти боль.
— Тогда у тебя она часто рядом со мной.
Лифт звякнул.
Двери открылись.
Я помогла ему дойти до номера, затащила внутрь и сразу захлопнула дверь.
Только тогда меня накрыло.
Я бросила ключ-карту на стол и развернулась к нему.
— Снимай футболку.
Марк замер у дивана.
— Сейчас не лучшее время для таких предложений.
Я схватила с кресла подушку и швырнула в него.
— Громов!
Он поймал её одной рукой и всё-таки сел.
Медленно.
С трудом.
Я подошла, сама стянула с него куртку, потом помогла снять футболку.
И замерла.
Синяк на боку стал страшным.
Не просто тёмным.
Почти чёрно-фиолетовым, расползшимся под рёбрами. После парковки он явно стал хуже.
Мне стало холодно.
Марк смотрел не на бок.
На меня.
— Не делай такое лицо.
Я подняла глаза.
— Какое?
— Будто тебе больно.
Вот тут меня прорвало.
Я ударила его ладонью по плечу. Не по больному месту. Но достаточно резко.
— Потому что ты ведёшь себя так, будто тебя нельзя сломать!
Ещё удар.
— Будто можно драться после травмпункта!
Ещё.
— Будто можно встать под удар, а потом улыбаться!
Он поймал мои руки.
— Ника.
— Нет!
Я попыталась вырваться, но он держал крепко.
— Нет, Марк! Ты не железный! Ты не обязан быть железным! Ты можешь хотя бы один раз просто остановиться?!
Он смотрел на меня.
Без усмешки.
Без защиты.
И это было хуже всего.
Потому что я увидела, что попала.
Его руки медленно ослабли.
Я стояла перед ним, тяжело дыша, с горящими глазами и дрожащими пальцами.