Я посмотрела на дыру, в которую было видно небо, и расхохоталась. Не смогла сдержаться — смех вырвался наружу, громкий, почти истеричный. Деймос смотрел на меня, и его лицо постепенно расплывалось в улыбке.
— Ты смеёшься, — выдохнул мужчина.
— Потому что ты идиот, — простонала я, вытирая слёзы смеха. — Крышу головой пробил!
— Представляю, как выгляжу в твоих глазах, — пробормотал Деймос и сел, отряхиваясь. — Но зато я услышал твой смех. Оно того стоило.
Я посмотрела на Деймоса — на его растрёпанные волосы, на щепки в одежде, на счастливое, несмотря ни на что, лицо. И поняла, что стена рухнула. Окончательно и бесповоротно.
— Иди сюда, дурак, — сказала я и обняла мужчину.
Дракон прижал меня к себе, уткнулся носом в мои волосы.
— Я люблю тебя, — прошептал Деймос.
— Я тоже, — ответила я.
На крыше зияла дыра. В доме сразу стало прохладнее. Крышу надо было чинить заново, но мне оказалось всё равно. Потому что дракон был рядом, а всё остальное — дело наживное.
Крышу мы чинили три дня. Деймос, убедившись, что его метод «голова-как-таран» неэффективен, сходил в городскую лавку, купил нормальных досок, гвоздей и даже специальную смолу для заделки швов. Работал дракон молча, сосредоточенно, иногда ворчал, когда доски не хотели ложиться ровно, но не жаловался, не колдовал и не призывал магию. Я смотрела на мужчину из окна, и сердце сжималось от какого-то нового, доселе незнакомого чувства. Не от любви — любовь никуда не уходила, — а от уважения, наверное. Дракон не просто извинился. Он доказывал. Каждый день, каждым поступком, каждым неловким движением.
Вечером третьего дня, когда последняя доска была прибита, а лужи на полу вытерты, мы сели на крыльцо. Деймос выдохнул, вытер лоб тыльной стороной ладони и откинулся на перила, запрокинув голову к небу. Я села рядом, оставив между нами маленький зазор — не отстраняясь, но и не прижимаясь.
— Спасибо, — сказала я. — За крышу.
— Не за что, — ответил мужчина. — Это я её и пробил. Долг чести — починить.
— Не надо про долг, — я покачала головой. — Давай лучше… поговорим. По-настоящему.
Дракон повернулся ко мне. В сумерках его серебряные глаза светились своим собственным светом — нечеловеческим, пугающим и прекрасным одновременно. Я смотрела в них, но не боялась.
— Деймос, — я коснулась его руки. — Я должна тебе кое-что сказать.
— Что?
— Я боялась, — призналась я. — Боялась, что ты пришёл не потому, что любишь. А из-за чувства долга.
Мужчина резко повернулся ко мне.
— Долг? — переспросил дракон, и в его голосе зазвенел металл. — Эйра, я от долга сбегаю всю свою жизнь. Я не подчиняюсь королю, когда не хочу. Игнорирую приказы Совета. Делаю только то, что считаю нужным. А ты… ты единственная, к кому я бегу. Не потому, что должен. А потому что не могу иначе.