— Это тебе, — выпалил довольный Деймос, протягивая цветы. — Я сорвал их в поле у дороги. Они напомнили мне о тебе.
Я взяла букет, вдохнула — горьковатый, терпкий аромат.
— Спасибо, — сказала я, чувствуя, как к глазам подступают слёзы. — Но ромашки — это лечебная трава. Не совсем подходящий подарок для женщины.
Дракон смутился — я видела, как покраснели его уши.
— Я не знал, — сказал мужчина. — Поэтому выбрал те, которые пахли знакомо. В следующий раз спрошу у Лоры, какие цветы дарят девушкам.
Я улыбнулась, и эта улыбка стала первой искренней за последние дни.
— Хорошо, — сказала я. — Спроси.
Деймос поставил ромашки в вазу — ту самую, глиняную, с отбитым краем, — и долго на них смотрел. А потом вдруг сказал:
— Знаешь, Эйра, в поместье у меня была когда-то оранжерея. Экзотические цветы, редкие травы, которые выращивали специально для меня маги-садовники. Я никогда не обращал на них внимания. А эти ромашки… они самые красивые.
Я отвернулась, чтобы мужчина не видел моего лица. Потому что, если бы увидел — понял бы, что стена между нами рушится. Что я таю и почти простила дракона.
«Не сейчас. Ещё не время» — уговаривала себя.
— Спасибо, — повторила я. — Иди мой склянки.
Деймос кивнул и пошёл. А я смотрела на ромашки и думала о том, что, наверное, это и есть любовь — когда великий маг замечает простые полевые цветы, потому что они напоминают ему о тебе.
На пятый день дракон решил проявить инициативу. За завтраком мужчина сказал:
— У тебя крыша протекает.
— Знаю, — ответила я. — Когда дождь идёт — приходится ставить ведро.
— Я починю, — сказал Деймос. — Думаю, это мне по силам.
Мне не удалось спрятать скептический взгляд.
— Ты умеешь колдовать, — уточнила я. — А чинить крыши — это не магия.
— Магия тоже пригодится, — мужчина поднялся из-за стола. — Показывай, где инструменты.
Я показала. Дракон взял молоток, гвозди, доски и полез на крышу. Я стояла внизу, смотрела, как Деймос карабкается по приставной лестнице, и молилась всем богам, чтобы он не убился.
Первые десять минут всё шло хорошо. Мужчина нашёл дыру, снял несколько старых досок, примерил новые. А потом… потом дракон не рассчитал силу.
Я услышала грохот, крик — и увидела, как Деймос вместе с половиной крыши провалился внутрь чердака. Сквозь дыру торчали только его ноги, дёргавшиеся в воздухе.
— Деймос! — закричала я, бросаясь к дому.
Я вбежала внутрь, взлетела на чердак. Мужчина лежал на куче мусора и старой соломы, со сбитой повязкой на лбу, с ошалелым взглядом.
— Ты жив? — спросила я, опускаясь рядом.
— Кажется, да, — дракон поморгал. — Но крыша… нет.