Небо над болотом посветлело совсем, но сырой туман все еще цеплялся за верхушки камышей. Холодный воздух пробирал до костей.
Я чувствовала себя ужасно. Руки дрожали, а в голове был такой же туман, как тот, что окружал нас на болоте.
Но я не могла позволить себе расслабиться. Я сделала только самое необходимое, а теперь нужно было подумать о будущем. А для этого нужно было хорошенько разобраться в произошедшем.
И для начала — добавить хоть немного комфорта в наше положение и разжечь костер.
Драконы — горячие существа, но камень, что полз по боку этого конкретного экземпляра, вытягивал из него любое тепло, оставляя мертвый холод. Да и мне согреться не помешает. Так что я двинулась к краю воронки, туда, где от удара повыворачивало молодые деревца и кусты. Ветки были сломаны, кора содрана, но древесина внутри — сухая и крепкая.
Я собрала их побольше, стараясь не отходить далеко, а затем соорудила недалеко от лежащего дракона нечто, напоминающее шалаш. Сбросила в него искорку, сорвавшуюся с пальца, и огонек вспыхнул, дрогнул и начал расти. И скоро над болотом заклубился дымок, а затем и жадный язычок пламени, облизывая сухие ветки.
Пока костер набирал силу, согревая драконий бок, я наскоро метнулась к своему жилищу. Вернулась, неся в руках легкий железный котелок, уже наполненный водой, две походные кружки и мешочки с травами. Мята и топяник. То, что нужно после такой ночи: топяник успокаивает нервы и придает сил, мята — разгоняет кровь и дарит ясность мысли.
Пристроив котелок над огнем, я дождалась, пока вода забурлит, а затем отставила его в сторону и бросила в воду щедрую щепоть сушеных листьев. В воздух тотчас поднялся густой, ароматный пар. Я налила себе, отпила глоток. Горячий, с легкой горчинкой, он согревал изнутри. Вторая кружка, предназначенная дракону, остывала рядом.
Чуть позже я взяла ее и поставила перед ним.
— Это что? — хрипло спросил он.
— Мята и топяник. Придаст сил и успокоит нервы.
Дракон сперва лишь недоверчиво принюхался, но потом втянул в себя весь напиток. И на удивление даже ничего не съязвил. Эта ночь измотала нас обоих до такой степени, что на колкости просто не осталось сил.
— Откуда ты знаешь о моем проклятии? — спросил дракон, его взгляд снова стал пронзительным. — Его почти никто не может увидеть, даже целители Ордена.
«Целители Ордена», — это словосочетание заставило меня внутренне содрогнуться. Я покачала головой, глядя в пляшущее пламя.
— Целители Ордена… Они сказали тебе, что не видят его? Это их любимый ответ, когда нужно скрыть неудобную правду, — мой голос стал тише и приобрел ядовитые нотки. — Одна рука Ордена калечит, другая делает вид, что лечит, но обе служат одной цели. Они не могли не знать, что это. Но признать такое — значит пойти против своих же боевых магов, создателей этой мерзости. А в Ордене своих не предают.