Я ничего не ответила. Я просто смотрела на него, позволяя ему видеть, что его угрозы меня не пугают. Я видела его ярость, его уязвленную гордость, и понимала — это мой единственный шанс.
Тайрен развернулся и пошел к выходу. Уже в дверях, не оборачиваясь, он бросил стражнику: — Через час приведите ее в южное крыло.
Дверь за ним захлопнулась. Я осталась одна в тишине роскошной комнаты. Глухое отчаяние, ставшее моим спутником, отступило, и внутри зародилась надежда. Он давал мне шанс остановить это безумие.
Тайрен
Воздух в штабе пропитался запахом остывающего воска и разочарования. Лориан был как призрак, скользящий по венам столицы, а мы, его хваленая «Охота», раз за разом хватали руками пустоту. Патрули находили лишь остывшие трупы и воронки, сочащиеся тьмой. Засады не давали результата.
Я провел ладонью по лицу, чувствуя жесткую щетину. Усталость смешивалась с глухой, вязкой злостью. Мой помощник тихо перекладывал донесения на краю стола, стараясь не попадаться под руку. Время уходило, и я чувствовал это почти физически, как песок, утекающий сквозь пальцы.
Мой взгляд зацепился за фигуру у стены. Мирра. Она стояла там уже несколько часов, молчаливая и неподвижная, как статуя. За ней присматривал один из моих лучших гвардейцев, но она, казалось, не замечала ни его, ни нас. Просто смотрела на карту. В ее присутствии было что-то неправильное, раздражающее. Словно в идеально отлаженный механизм попала песчинка, и теперь все скрежетало. Она мешала мне думать. Или, может, я просто искал, на кого свалить собственное бессилие.
Мирра
Он видел лишь хаос. Беспорядочные вспышки насилия на пергаменте. Для него это были военные цели, улицы, кварталы. Я же видела то, что скрывалось под камнем и землей. Город был не просто нагромождением домов. Под ним, словно корни древнего дерева, текли потоки силы. Слабые, едва заметные для большинства магов, но для меня они были так же реальны, как реки на карте.
Все атаки Лориана, которые казались Тайрену случайными, на самом деле были выверены с пугающей точностью. Каждая из них приходилась на место, где один из этих потоков подходил близко к поверхности. Он делал что-то с самой землей, с магической кровью города. Истощал ее. Ослаблял. Словно паук, он планомерно подрезал нити паутины, чтобы добраться до центра. И я знала, где этот центр находится.
Я шагнула к столу.
— Ты ищешь закономерность на поверхности, — мой голос прозвучал тихо, но в ночной тишине штаба он показался громким. — А нужно смотреть глубже.
Я взяла со стола уголек, которым офицеры делали пометки. Мои пальцы провели несколько линий, соединяя красные пятна атак. Это были изгибы, повторяющие невидимые энергетические каналы. Все они, как спицы колеса, сходились в одной точке.