Тайрен явился вечером.
Он вошёл без стука, как хозяин, которым и являлся. Небрежно окинул взглядом комнату, а затем остановил его на мне. Я так и не притронулась к нарядам из шкафа, оставшись в своём простом, потрёпанном дорожном костюме. На фоне шёлка и позолоты я выглядела как сорная трава, пробившаяся сквозь мраморные плиты. Именно этого эффекта он, похоже, и добивался.
— Надеюсь, апартаменты тебя устраивают, — его голос был пропитан ледяным сарказмом. — Я не могу позволить, чтобы моя вещь выглядела так, будто её нашли на помойке.
Я выдержала его взгляд.
— Золотые прутья ничем не лучше железных, Ваше Высочество, — спокойно ответила я. — Птица в клетке всё равно остаётся пленницей.
Уголок его рта дёрнулся в усмешке, но в глазах мелькнуло раздражение. Его не радовал мой покорный вид, ему нужно было сломить мой дух, а этого не происходило.
Он сделал шаг вперёд и бросил на стол стопку тяжёлых фолиантов в кожаных переплётах. Пыль от них взметнулась в луче заходящего солнца.
— Раз уж судьба сыграла со мной такую злую шутку, и эта метка на тебе, ты, по крайней мере, не будешь невежественной дикаркой, — ледяным тоном произнёс он. — Ты изучишь всё, что известно о священной связи Истинных. Под моим личным надзором.
Он постарался представить это как очередное унижение. Но мне было ясно, что был предлог, чтобы держать меня рядом, подчиняясь требованиям проклятой связи, но при этом сохраняя иллюзию полного контроля.
— Садись, — приказал он.
Я подчинилась, сев в кресло у стола. Он опустился в кресло напротив, так близко, что я чувствовала тепло, исходящее от его тела. Воздух между нами загудел от напряжения.
— Открывай. Читай, — скомандовал он.
Я взяла верхнюю книгу. Пальцы коснулись холодного тиснёного переплёта. Я открыла первую страницу, и в нос ударил запах старой бумаги и чернил. Текст был написан на древнем драконьем языке, но я, к счастью, знала его.
Я начала читать вслух, стараясь, чтобы мой голос не дрожал. Я читала о первых Истинных, о даре богов, о связи, что крепче стали и долговечнее гор. Тайрен молчал. Он не смотрел в книгу. Он смотрел на меня, и его золотые глаза были как два раскалённых угля. Он искал ложь, притворство, хоть какой-то знак колдовства.
Но через связь я чувствовала другое. Я чувствовала, как томительное, тянущее беспокойство, что мучило его на расстоянии, понемногу утихает, сменяясь раздражающим, но всё же облегчением. Он ненавидел это. Ненавидел, что моё присутствие, мой голос, моя близость приносят ему покой. Он ненавидел эту зависимость больше, чем ненавидел меня.