Дверь скрипнула, впуская меня в привычный полумрак, пахнущий сухими травами и почти остывшим очагом.
Я знала, что не вернусь сюда. Это место, больше года бывшее моим убежищем, сейчас стало ловушкой. Я сгребла со стола мешочки с самыми ценными травами, мази, перевязочный материал. Все, что может пригодиться в дороге.
И тут я вспомнила о книге.
Все, что я успела забрать с собой, когда в прошлый раз убегала от Ордена, — это записи старой Хельги, целительницы, у которой я училась до всего этого кошмара. Возможно там будет хоть что-то, что нам поможет.
Я потянулась к полке, и рукав моего платья съехал вниз, обнажая запястье.
Что-то было не так.
Там, на тонкой бледной коже, проступило серое пятнышко. Небольшое, размером с медную монету, с неровными, рваными краями. Я замерла, глядя на него. А ведь только час назад его не было.
Я осторожно провела по нему пальцем. Кожа под пятном была холодной, твёрдой и абсолютно бесчувственной.
Каменной.
Как его проклятие.
Холод, не имеющий ничего общего с утренней сыростью, прошел по спине. Получается, когда я коснулась Каменного Проклятия своим даром — оно коснулось меня в ответ.
Руки задрожали. Я с силой потерла запястье, хотя уже понимала, что это не поможет.
Я сорвала с полки книгу. Кожаная обложка, пожелтевшие от времени и сырости страницы, мелкий, паучий почерк Хельги. Я лихорадочно листала, пытаясь найти информацию о Печати Каменного проклятия… Ничего. Конечно, ничего. Хельга была деревенской травницей, она не имела дела с боевыми проклятиями Ордена.
В отчаянии я долистала до последней страницы. И внезапно наконец-то увидела то, что искала.
Приписка, сделанная в спешке чужой рукой:
«Печать Камня (со слов С.): Снять проклятие целиком невозможно. Единственный шанс — разделить его между двумя живыми. Если их связать, каждый заберёт себе половину, с которой уже можно бороться. Но магия сработает только при одном условии: оба должны добровольно и полностью открыться этой связи».
А ниже, ещё мельче, карандашом, словно в страхе:
«С. предупреждала: не пытайся. Цена спасения может оказаться хуже смерти».
«Если разделить между двумя живыми…»
Я опустила взгляд на своё запястье. На серое мёртвое пятно.
Похоже, разделение уже началось, даже без моего согласия. Без моего выбора. Просто потому, что я коснулась его своим даром, и проклятие, как голодный зверь, потекло по единственному открытому каналу. Оно само нашло второго.
Меня.
Я закрыла глаза, чувствуя, как наваливается тяжелая, свинцовая усталость. Колени предательски дрогнули, и мне пришлось опереться о край стола, чтобы не осесть на пол.