— Ах, делайте со мной, что хотите, — проговорил я таким тоном, что медики настороженно переглянулись.
— Вы что-то опять задумали? — спросила одна. — Смотрите, мы снова введём вам снотворное!
— Да, и вводите, — обречённо вздохнул я. — Невозможно чувствовать себя прикованным.
— А как другие лежат, полностью загипсованные. Вы хоть ворочаться можете. Шея у вас и позвоночник сильные. На борцовский мостик становились. Вот вас и привязали ремнями.
— О, как! У меня ещё и грудь прикована к лежанке! — подумал я.
— Вы-то как тут оказались, красавицы? — с сочувствием спросил я.
— То есть, как? — удивились «красавицы». — Где это «тут»?
— Как где? В иноземном госпитале!
— Почему в «иноземном»? — снова «удивилась» первая «красавица». — Откуда вы взяли, что в иноземном?
— Ну, как, откуда? Оборудование германское, обстановка не наша. Даже халатики у вас, хе-хе, импортные. Таких в России не сыщешь.
— А-а-а… Иностранном? — выдохнула облегчённо первая «красавица». — А мы уж подумали…
— Что подумали? — удивился я. — Что иноземный — это инопланетный? А что, есть и такой вариант? Это инопланетная лаборатория, где меня изучают пришельцы?
Я с деланным ужасом на лице захлопал веками.
— О, ужас-ужас…
Девушки посмотрели на меня, скептически оценивая моё актёрское мастерство.
— Не надо паясничать. Вполне себе могли бы попасть и в инопланетную лабораторию.
Я воззрился на них тоже скептически.
— Ага. В ангаре восемнадцать.
Первая нахмурилась и спросила:
— Смотрели фильм?
— А кто его не смотрел? Он же старый, как дерьмо мамонта!
— Как что? — не поняла «первая», а «вторая» прыснула в кулак.
— Щит-щит, красавица, — сказал я по-английски. — Не знаешь, как по-русски произносится слово «дерьмо»?
— Нет. Я не знаю, что такое мамонт. Кто это вообще такой?
— Ну, вот и приплыли, — выдохнул я и повернувшись к зеркалу, произнёс. — Выходите уже господа полковники. Поговорим серьёзно. Иначе я разнесу вашу халабуду вдребезги пополам. Дверь открылась и вошёл человек лет пятидесяти одетым в серы костюм без халата.
— Что это вы такой нестерильный? — по-английски спросил я, поглядывая на него с некоторой опаской.
— А зачем? — спросил он радостным голосом и тоже по-английски. — У вас ведь всё уже зарубцевалось. Причём, и рентген показывает положительные результаты на сердце. Вот мы и исследуем вас в нашем центре регенерации в Дейтоне.
— Не слышал про такой центр в это время, — удивился я мысленно. — Когда «первый» жил в Кливленде такой «центр» был, да, но это ведь в две тысячи тридцатом году было, а сейчас девяносто третий. Значит — секретная лаборатория.