— Раз…
Верн дрожал за её спиной.
— Два…
Айша напряглась всем телом. Сейчас или никогда.
— Три!
И, дождавшись, пока мальчик упадёт на пол, Айша закричала во весь голос, надеясь предупредить остальных об опасности.
— ПОМОГИТЕ! НАЁМНИКИ!
Крик разлетелся эхом по холлу и коридорам.
Зверь злобно что—то рыкнул своим воинам. Это был не приказ — скорее звериный рык. К ней подбежало двое наёмников.
Один закрыл ей рот ладонью, заставляя замолчать. Второй заломал руки за спину так резко, что в плечах вспыхнула боль. Айша попыталась вывернуться, но мужчина был явно сильнее.
С каждой секундой ей становилось тяжелее дышать. Ладонь на лице перекрывала не только рот, но и часть носа. Мир сузился до запаха пота, кожи и металла. Она слышала, как где—то вдалеке начали раздаваться крики — возможно, студенты наконец поняли, что происходит.
Тогда Айша со всей силы укусила того, кто зажимал ей рот. Мужчина вскрикнул.
— Ах ты тварь! — зашипел он, резко отдёрнув руку.
Айша наконец смогла вдохнуть и тут же дёрнулась вперёд, пытаясь вырваться. Она почти освободилась, но далеко убежать не удалось.
Её снова схватили. Кто—то грубо потянул назад, ударив плечом о стену, и перед её лицом возникла тряпка. Она дёрнулась, пытаясь отвернуться.
«Не дыши. Не дыши. Не дыши…» — повторяла она себе, чувствуя, как тряпку прижимают всё сильнее.
Айша задержала дыхание. В груди начало жечь, в голове зашумело. Перед глазами мелькнуло лицо Верна, лежащего на полу. Мальчик пытался подняться, но кто—то из наёмников уже держал его за воротник.
Айша попыталась закричать, но рот был закрыт. Попыталась ударить ногой — и попала по чужому сапогу. Её руку больно выкрутили.
Айша не выдержала и сделала вдох. Резкий запах ударил в голову. Горло обожгло. Голоса стали глухими, словно она оказалась под водой. Свет гирлянд расплылся в длинные полосы. Мраморный пол под ногами исчез.
Последнее, что она увидела, прежде чем тьма сомкнулась, — это глаза Зверя.
Холодные и уже всё для себя решившие.
Последние десять лет жителям Степи пришлось туго. Если раньше в Стене между ними и Полисом работало несколько пропускных пунктов, то с началом правления Арона эти пункты замуровали, сделав из Полиса неприступную крепость. Ни торговли, ни обмена, ни права голоса — только Стена и стража, смотрящая сверху вниз так, будто степные и правда были не людьми, а грязью под сапогом.
И всё же Степь терпела. Терпела год. Терпела два. Терпела пять. Терпела, пока её не начали резать по-живому.
Полис жёг их леса и присваивал плодоносные поля. А когда высохла треть Священного озера — терпение степных кончилось. То озеро считалось сердцем Степи, источником жизни, и каждый ребёнок Степи знал легенду: пока вода в нём жива, жива и сама земля.