— Четыре шоколадных трюфеля. — решительно двигается к прилавку Оксана, оглядывается на своих затихших подружек и кивает головой: — нет — восемь шоколадных трюфелей!
— Ты чего, Ксюш⁈
— Точно, Ксюха у нас богачка сегодня и угощает. Не, я такое точно не пропущу… — Лиза прилипает к витрине: — а что тут еще есть самое дорогое⁈
— Она уже купила самого дорогого пирожного восемь штук!
— Восемь трюфелей. — протянула дородная тетка за прилавком, сворачивая коричневую упаковочную бумагу в кулек: — что еще будете брать?
— Вот! Возьмем с собой и к Ксюхе в гости! Чаю попьем!
— Восемь трюфелей и четыре бутылки газировки! Тархун, лимонад и… лимонад. И тархун.
— С вас пять рублей сорок копеек. — продавщица завернула пирожные в кулек, поставила на прилавок четыре стеклянные бутылки с лимонадом и тархуном, щелкнула счетами.
— Сейчас… — Оксана полезла в карман за деньгами и нахмурилась. Что-то было не так. Она еще раз быстро проверила, вывернула карманы дутой курточки. Денег не было. Двух темно-фиолетовых купюр по двадцать пять рублей каждая…
Оксана замерла. Пальцы снова нырнули в карман — левый, правый, внутренний. Пусто. Гладкая подкладка, ни шороха, ни хруста купюр. Она проверила ещё раз, уже медленнее, тщательнее, словно деньги могли спрятаться в складке или забиться в угол. Ничего.
В животе стало холодно. Не от мороженого — от чего-то другого, тяжёлого и липкого, что поднималось изнутри и сдавливало горло.
— Ксюш? — Яна заметила первой. — Ты чего?
— Я… — Оксана сглотнула. — Денег нет.
— Как нет? — Лиза перестала разглядывать витрину. — Ты же только что показывала. Две фиолетовые.
— Нет их. Нигде.
Оксана вывернула карманы наружу — белая подкладка торчала как заячьи уши. Ощупала шарф, словно купюры могли каким-то чудом оказаться там. Руки начали подрагивать — мелко, предательски.
Тот тип. Она вспомнила как он ее толкнул — плечом в плечо, грубо. И руку его вспомнила — быструю, скользнувшую мимо, как змея. Она тогда не обратила внимания, подумала — просто хам, просто грубиян, мало ли таких. А он…
Украл.
Вытащил из кармана незастёгнутой курточки, которую она нарочно не застегнула, потому что так было красивее, эффектнее, моднее. Пятьдесят рублей. Все деньги, которые у неё были.
— Девочки… — голос сел. — Кажется, меня обокрали. Тот… на входе. Который толкнул.
Тишина. Лиза медленно отлепилась от витрины. Инна прижала ладонь ко рту. Яна побледнела.
— Точно? — спросила Яна. — Может, в другом кармане?
— Я все проверила. Все.
Оксана стояла перед прилавком, перед кульком с восемью шоколадными трюфелями и четырьмя бутылками газировки, и чувствовала, как земля уходит из-под ног. Как в том сне, когда падаешь и не можешь остановиться. Только это был не сон.