Кляйн рванула к сетке, надеясь успеть, но мяч уже дважды отскочил и замер.
Голос судьи прозвучал спокойно и отстранённо:
— Пятнадцать—ноль.
Трибуны взорвались возгласами восторга и удивления:
— ВОТ ЭТО ДА!!! ОНА ПРИНЯЛА ПОДАЧУ КЛЯЙН!!!
— Ты видел, как она бежала⁈ Я даже не успел моргнуть!
— Скорость реакции нереальная!
Кляйн застыла у сетки, согнувшись и тяжело дыша. Её грудь вздымалась, сердце колотилось, а в лёгких уже начинало гореть. И это был всего лишь один розыгрыш. Один-единственный обмен ударами, а она уже чувствовала усталость. Пот выступил на лбу. Она вытерла его тыльной стороной ладони и подняла голову.
Лиля Бергштейн стояла на задней линии, переминаясь с ноги на ногу, как боксёр перед следующим раундом, и широко улыбалась. На её лице не было ни капли пота, дыхание оставалось ровным и спокойным.
— Das war gut! (Это было хорошо!) — сказала она по-немецки с тем самым мягким поволжским акцентом, который звучал почти забавно, потом переключилась на русский: — Вы правда сильно бьёте! Мне понравилось!
Кляйн не ответила. Она развернулась, вернулась на линию подачи, стараясь не показывать своего замешательства, и взяла второй мяч из кармана шорт. Её пальцы дрожали — совсем чуть-чуть, но она это заметила. Сжала мяч сильнее, прогоняя дрожь.
«Ещё сильнее. Быстрее. Точнее. Она просто повезло в первый раз. Сейчас я покажу ей настоящую скорость».
Подбросила мяч. Замахнулась. Ударила изо всех сил.
БАХ!
Сто тридцать километров в час — это был её максимум, предел возможностей. Мяч полетел в левый угол корта, такой же низкий, резкий и безжалостный, как и первая подача.
И Лиля снова приняла.
На этот раз она ударила не навесом, а плоским резким ударом, почти без вращения. Мяч полетел низко над сеткой, быстро, целясь прямо в ноги Кляйн. Такие удары принимать труднее всего — нужно резко опуститься, подставить ракетку под правильным углом, рассчитать силу. Кляйн едва успела среагировать, опустила ракетку почти до самой земли и отбила мяч. Но удар получился слабым. Мяч полетел высоко, по дуге, прямо в центр корта — классическая ошибка, которую не прощают даже на любительском уровне.
Лиля сделала два быстрых шага вперёд, оказавшись у самой сетки. Замахнулась. И вдарила.
Кросс — жёсткий, точный, под острым углом. Мяч пролетел мимо Кляйн со свистом, оставляя за собой шлейф красной грунтовой пыли, и впечатался в дальний угол корта с таким звуком, словно кто-то выстрелил из пистолета.
Судья объявил:
— Тридцать—ноль.
А трибуны снова взревели от восторга:
— ОООО!!! ВОТ ЭТО УДАР!!!
— Такой крученый! Кляйн даже не пошевелилась!