— БЕРГШТЕЙН!!! ДАВАЙ, ДЕВОЧКА!!! ДАЕШЬ СИБИРЬ!
Кляйн медленно выпрямилась, чувствуя, как в ногах наливается свинцовая тяжесть, а в груди всё сильнее разгорается огонь усталости. Два розыгрыша. Всего два. Матч только начался, а она уже задыхается, словно пробежала марафон. Что происходит? Она готовилась к этому турниру месяцами, тренировалась по шесть часов в день, довела своё тело до состояния идеально настроенного механизма.
Она посмотрела на Лилю.
Та наклонила голову набок, как любопытная птица, и спросила с искренним интересом:
— А вы на левую хуже принимаете. Я заметила. Вам неудобно так бить?
Кляйн сжала зубы так сильно, что в висках заломило.
«Она издевается. Она специально говорит это вслух, чтобы все слышали, чтобы я разозлилась и сделала ошибку».
— Играй, — процедила она сквозь стиснутые зубы.
— Ja, ja! (Да, да!) — кивнула Лиля с готовностью и вернулась на исходную позицию, всё так же улыбаясь, всё так же выглядя свежей и полной энергии.
Следующая подача. Кляйн целилась в самый центр корта — безопасно, надёжно, без риска. Мяч полетел ровно, предсказуемо. Лиля приняла его длинным ударом, отправив глубоко к задней линии. Кляйн отступила, ударила. Тоже длинно, в угол. Лиля вернула мяч. Опять длинный удар.
Начался розыгрыш. Кляйн била сильно, жёстко, целясь в углы, стараясь загнать соперницу, заставить её бегать, выматываться. Но с каждым ударом она сама чувствовала, как силы покидают её тело. Розыгрыш длился двадцать секунд. Потом тридцать. Сорок.
Её лёгкие горели. Ноги становились всё тяжелее с каждым шагом. Майка прилипла к спине от пота.
А Лиля? Лиля бегала легко, словно это была не изнуряющая битва на корте, а весёлая разминка в парке. Она улыбалась. Дышала ровно. И отбивала каждый удар с той непринуждённостью, которая сводила Кляйн с ума.
Наконец Кляйн не выдержала. Она ударила изо всех оставшихся сил — наотмашь, в дальний угол, со всей накопившейся злостью и отчаянием.
И Лиля укоротила.
Мяч едва перелетел через сетку, коснулся грунта у самой белой линии и замер, как будто приклеившись к земле. Это был идеальный дроп-шот — такой, какому учат годами, отрабатывая на тренировках снова и снова.
Кляйн рванула вперёд, отчаянно пытаясь успеть, её ноги едва слушались, но она бежала, потому что сдаваться было нельзя. Не успела. Мяч дважды отскочил и замер.
Голос судьи прозвучал как приговор:
— Сорок—ноль.
Кляйн остановилась у сетки и согнулась пополам, хватая ртом воздух. Пот заливал глаза. Сердце колотилось так, что готово было выпрыгнуть из груди. Три розыгрыша. Всего три гребаных розыгрыша. А она уже на пределе.