— Чего кричите на всю улицу? — спрашивает он и открывает дверь шире: — заходите уже… спать ложитесь. Завтрак будет в восемь… можете пропустить. В обед собрание по завтрашнему матчу, расскажу с кем будем играть и чего ждать.
— Виктор Борисович!
— Это все Лилька виновата!
— Это моя ответственность, я не смогла удержать…
— Потом поговорим. — отмахивается Виктор: — заходите быстро, пока этот товарищ спит. — и девчонки гуськом следуют мимо него. Катарина Штафф, по-быстрому прощается, сует Маше клочок бумаги, просит передать Лиле, когда та проснется и машет рукой, уходя. Виктор машет ей вслед и пропускает мимо себя Алену Маслову, которая заходит последней.
— Все. — говорит он тихим голосом: — по лестнице поднимаемся не спеша, никакого лифта. Поднялись, рассосались по номерам и баиньки. Чтобы я никого до обеда не видел.
— Вить. — Маша останавливается рядом с ним: — спасибо. Я… понимаю. Ты же не спал все это время, волновался, а мы так тебя подвели.
— Да не переживай. Будем считать это упражнением на сплочение команды и выработку доверия. Я в общем и не спал путем… — Виктор заразительно зевает во весь рот.
— На нем тапочки. — ябедничает Алена Маслова.
— Аленка, отстань от тренера, он из-за нас…
— Машка, на нем тапочки Жанны Владимировны. В пять утра.
— … Витька⁈
— Это поклеп.
— Видать не только команда сегодня ночью сплачивалась, но и тренерский состав тоже. Интересно, а Наташка Маркова тоже с вами… сплачивалась?
— Так, хватит. Всем спать. В обед — собрание.
— Витька⁈
Глава 20
Собрание назначили на час дня, в номере триста двенадцать — самом большом из всех. Виктор пришёл без пяти, с папкой под мышкой и бумажным стаканчиком кофе, от которого пахло так, что Маслова, лежавшая ничком на кровати Арины, застонала и перевернулась на спину.
— Умираю, — сообщила она потолку. — И почему жизнь так несправедлива? Я и пила-то вчера всего ничего, а болею так, будто в одиночку все винные подвалы отсюда и до Моравии опустошила… а эта инопланетянка вчера все подряд пила, еще на площади начала… и хоть бы хны!
— Почему хоть бы хны? — отзывается Лилька, которая по-хозяйски забирает стаканчик с кофе из рук Виктора: — мне тоже стыдно. Немного.
— За что? За что тебе стыдно, птичка певчая? — поднимает голову Маша Волокитина: — за то, что ты в окно выпрыгнула как… как пума какая-то⁈ Я уж думала, что ты разобьешься, третий этаж на секундочку! Может за то, что убежала в ночь, никому ничего не сказала? Или за то, что каждый твой шаг по территории другого государства это готовый международный скандал⁈ За то что ты целовалась с какими-то студентами посреди бела дня⁈