— Это единый порыв социалистических стран к светлому будущему! — заканчивает за него Синицына. Виктор кивает.
— Точно! — говорит он: — отлично сформулировано. Надо будет попросить тебя, Юля, написать стихи про плов.
— На заказ не пишу. — откликается девушка и поправляет свои очки: — нужно вдохновение.
— Может мы уже начнем собрание? — говорит Маша: — а то у нас обычный бардак начинается, Вить.
— Запомни, Маш, только идиотам нужен порядок. Гении властвуют над хаосом. — откликается Виктор: — а где Саша Изьюрева? Потеряли ее где-то в городе? В бордель продали? Много хоть выручили?
— Вот я! — Саша тянет руку: — я здесь уже давно!
— Уффф! Сашка, не пугай так! То не было никого, а то вдруг ты появилась!
— Я всегда тут была!
— Значит не продали. Уже хорошо. Считаю, что, если все тут, никого в бордель не продали, на площади не потеряли, международных скандалов не затеяли и новых войн не развязали — значит молодцы. — провозгласил Виктор и открыл папку, которую принес с собой.
— Какой-то уровень ожиданий у тебя низковатый… — осторожно замечает Маша Волокитина: — просто не попали в неприятности и уже хорошо? А как же «вы представляете тут всю страну, высоко несите моральный флаг советских спортсменов»?
— Мне кажется нас с вами за границу отправили чтобы показать, что советские люди разными бывают. — говорит Надежда Воронова со своего ковра на полу: — чтобы показать «как не надо делать».
— Боги, убейте меня… — из ванной выходит Алена Маслова, бледная и с мокрым полотенцем на голове: — хорошо, что я в запасном составе…
Дверь открылась ещё раз — вошла Жанна Владимировна. Из пучка на затылке торчала шариковая ручка — воткнутая по привычке и забытая. Вторая ручка — в кармане халата, рядом с синей пачкой «Ту-134». Алена Маслова тут же изобразила стойку как хорошая охотничья собака, которая учуяла утку в зарослях впереди. Она молча толкнула Зульфию Рахимову локтем в бок и кивнула ей на Виктора. Виктор смотрел в папку. Наверное, слишком внимательно смотрел в свою папку.
Жанна Владимировна оглядела девушек — быстро, цепко, так, как она оглядывала пациентов. Задержалась на Масловой. Маслова немедленно выпрямилась, втянула живот и изобразила на лице бодрость и любовь к утренней физкультуре. Жанна Владимировна хмыкнула. На безымянном пальце левой руки белела полоска незагоревшей кожи — на месте кольца, которого уже не было.
Она села на стул у стены, закинула ногу на ногу и посмотрела на Виктора. Тот продолжал изучать папку.
— Витя, — сказала Жанна Владимировна. — Папку ты держишь вверх ногами.