Пока Боря напарника в шапке-треуголке представлял, который каждому раненому солдату объясняет, что тот плохо воевал и нужно было совсем иначе, (ему из палатки виднее), Олаф снова руководителя включил и в штыки встал:
— И я не понимаю, почему мы работаем по тринадцать-четырнадцать часов.
— Ты засекаешь? — удивился русский сантехник, который часов за работой не наблюдал. Идёт, да идёт.
Время со стартом отопительного сезона летело для Глобального так, что света белого не видел. В основном на трубы и паутину смотрел. Промежутки дня делились лишь на оплаченные управляющей компанией по ставке часы, сверхурочные часы и подработку, что уже для себя, то есть — «мимо кассы». А как иначе, когда на бензин, еду и квартиру копишь?
— Конечно засекаю! — добавил напарник лысенький, не горя желанием снова выходить под метель и завывающий ветер русской зимы. А то последние волосы растеряет на лысеющей макушке. Снаружи — завывает. И на ночь глядя ветер там только усиливается. Ещё и первый «настоящий» снегопад синоптики обещали, как будто до этого снега им было мало.
Лишь Боря помнил со службы, что летом дождей особо не было, а природа помнит о долгах. При случае возвращает. Просто любит русская зима перед немцами во всей красе себя проявлять, а Олаф всё понять не может, почему они до Сибири не дошли. А всё она, родимая!
Вот и сейчас иностранец сделал умный вид, снова обуваясь и спросил:
— Почему у вас в ноябре зима всё ещё осенью считается? Вам что, снега мало в качестве доказательств?
— Так это потому что календарная. Ты ещё толком и зимы не видел. Это так, предварительные ласки.
— Но там же снег! — возмутился коллега. — Говорят, что дальше будет только хуже, но куда ещё хуже? И так — снег! Что, вообще должно случиться, чтобы русские в зиму поверили?
Боря прищурился:
— В Германии снега не бывает, что ли?
— Бывает, конечно, но на Рождество… Пару недель как мукой сверху присыплет и всё, — объяснил немец и вздохнул. — Чтобы ёлку было чем украшать. На улице. Искусственную. Хотя она уже и не ёлка, а политически-корректное зелёное дерево. Больше на анальную пробку похожа. Но мы терпим.
— Ну да, кому нужны эти вековые традиции по украшению елей? — посочувствовал Боря, сам о праздниках не думая. Некогда ему думать куда поставить ёлку, когда жить негде. Просто ходи, да у людей смотри мимолётом, у них же и грейся и руки мой.
— Традиции у нас есть, да. Но… нельзя.
— Почему?
— Потому что ель — символ христианства, — вздохнул Олаф. — И может обидеть чувства других верующих.
— А зачем вам другие верующие?