— Почему со мной не посоветовался? — звякнул голосом Зориан. — О чём ты вообще думал, Фионис?
— Всё как-то само получилось, — пожал плечами «юный» гений светлой ритуалистики. — Инициатива, понимаешь? Хотелось быть уверенным в успехе миссии по устранению Константина. Первый… ты сердишься?
— Сержусь⁈ — Зориан рванулся с места так резко, что тяжёлое кресло откатилось со скрипом. — Да я в ярости! Я тебе строжайше запрещал отправлять новую версию кающихся! А ты являешься и радостно сообщаешь, что под видом одного из них забросил в Арс Паулус «кого-то посильнее»? Ты понимаешь, что поднёс Марбасу все наши секреты на золотом блюде? Теперь демоны знают о нашем козыре! Он уже наверняка разобрал душу Хелиана на части и придумывает контрмеры!
— Зориан, старина, не кипятись, — Фионис сделал взрослое усталое лицо, и этот взгляд старца на его детском лице выглядел жутковато. — Или тебя, как и всех, сбивает с толку моя внешность? Напомнить, что я младше тебя всего на полвека? Перед содеянным все риски были просчитаны. Ты мыслишь правильно, но не видишь нюансов.
— Нюансы? — Зориан остановился напротив него, костяшки пальцев побелели, впиваясь в край стола. — Ты отдал врагу секрет нашего стратегического превосходства. Вот мой главный «нюанс»!
— Зориан, друг, неужели ты думаешь, что какой-то звероподобный травник-шаман способен постичь хотя бы крупицу моего искусства? Константин — да, возможно. Но сам понимаешь… — Фионис откровенно брезгливо сморщился, словно вспомнив запах Моракса. — Демоны до сих пор не могут взломать защиту от контролирующих заклинаний обычного кающегося. Да и когда им? Мы же всё видели: Марбас извлёк души, падальщик Раум забрал аппликаторы для доставки. Без единой осечки. Никто не ссыпался у нас в ногах перьями, нарушив контракт. Напомнить?
— Да они твоего Хелиана перед отправкой как лягушку выпотрошили! — Зориан ударил кулаком по спинке кресла. — Демоны коварны! Это аксиома, Фионис! Такая же незыблемая, как заветы Его!
— Я знаю, Первый, — всплеснул руками двенадцатый, в очередной раз поражаясь упёртости своего соратника и друга. — Но что тебе этот Хелиан? Он как раз совсем-совсем обычный кающийся, просто на ступень выше, не более. И я не нарушил твой запрет: «новых» кающихся не посылал. Десять грешников из нового посева даже близко не стоят с тем, кого глупые демоны сами протащили в мир безбожников. Он — не кающийся.
— Ты положил на алтарь нечестивцев праведную душу? — Глаза Зориана вспыхнули холодным золотым огнём. — Ты спятил, двенадцатый? Это уже ересь!
— Не кричи. Его никто не принуждал, — голос Фиониса наконец потерял всю свою игривость. — Он сам вызвался. Я отговаривал, но у молодых горячая голова… а доводы у него были железные. Мы заложили ложные воспоминания, запечатали душу, сокрыли суть от демонов, помолились — и он отправился на заклание под видом обычного грешника.