Дорога была накатана, можно было бы прибавить, но прямо перед ними, перегородив путь, нарисовался застрявший внедорожник. Трое мужчин в дорогих охотничьих костюмах упирались в корпус, безуспешно пытаясь вытолкнуть машину.
— Этого только не хватало, — недовольно засопел Артур, но тут же оживился. — Юрец, справа объедем, но сначала спросим, не видели ли Костю.
— Дельно, — буркнул Молотов, пытаясь разглядеть заляпанный грязью номер. — Охотники. И, судя по всему, не бедные.
— Более чем, — свистнул Боров, вглядываясь в мощные обводы джипа. — Я подобные только в журналах видел. Что за идиот гоняет такую конфетку по ухабам?
Навстречу им, приветливо помахивая рукой, шёл худощавый пожилой мужчина с седоватыми, зализанными назад волосами. Боровиков уже открывал дверь, но его опередили.
— Доброго дня, служивые! — мужчина сдержанно улыбнулся. — Не подсобите в час нужды? В деревню очень спешим, да в колею сели. Дёрнете? Отблагодарим, даже не думайте. Трос есть. На вашем богатыре — дело пяти минут.
— Мужик, нет у нас этих минут! — отрезал Боровиков, спрыгивая на снег. — Наш товарищ здесь раненый остался. Немного ниже тебя, брюнет, в серой куртке и…
— Так он у меня на заднем сиденье! — хрипло перебил седоволосый, наблюдая, как лица собеседников застывают в немом шоке. — Замёрзшего подобрали, везли в верещанский лазарет, да вот…
Трое экзорцистов высыпали из кабины. Боров кинулся к будке, чтобы высадить остальных, но не успел — дверь уже распахнулась. Мара, проигнорировав ступеньки, спрыгнула первой, с сумкой с красным крестом наготове. За ней — Злата и Молчун.
— Не будем медлить! — скомандовала Мария, делая шаг к внедорожнику, и вдруг замерла, столкнувшись взглядом с седоволосым. Тот вертел в тонких пальцах небольшой чёрный кожаный мешочек, испещрённый мелкими, резными символами.
— Даже проще, чем я думал, — без тени триумфа произнёс Суровцев и разжал пальцы.
Амулет с демоническими рунами упал в снег и в тот же миг всё вокруг потонуло в густом сером дыму, а бывшие «охотники» один за другим беззвучно осели на землю, теряя сознание…
— Сороковой, я чувствую твой взгляд, — сказал я, не открывая глаз. — Концентрацию он мне, конечно, не сбивает, но приятного мало. Хватит подглядывать.
— Подглядывать? — Раум спланировал передо мной с подчёркнутой медлительностью, принимая демоническую форму. — Я залюбовался, Константин. Ты работаешь с составляющими души так изящно, будто всю жизнь только этим и занимался. Высшие чины церковников — и те редко на такое способны.
Он замолк, и его взгляд скользнул куда-то вбок: у угла сторожки на корточках сидел Орзо, бормоча что-то себе под нос и водя пальцем по снегу.