— Да, господин! Барон прислал меня с новостями. Сам он ушёл вперёд — ведёт войско к стенам города. С ним готовятся выступить люди Ульцфельда.
— Прекрасно! Хранитель смиловался и ответил на наши молитвы! — Фридрих всё же сгрёб в объятия посыльного и расцеловал в обе щеки. — Если сегодня всё получится, клянусь, я сам подпишу признание тебя законным сыном. Станешь Эккелем ден Кельбу, обещаю. Король точно не будет возражать, особенно когда узнает, что мы его спасли.
— Мой господин…
— Что?
— Я желаю биться вместе с отцом и братьями. Позволите мне присоединиться?
Фридрих смерил Эккеля оценивающим взглядом. Худ, слабоват, явно не учился владеть мечом так, как полноправные наследники барона. Но огонь, пылавший в глазах юноши, желание доказать, что он был достоин зваться Кельбу не меньше остальных — такую бесстрашную преданность следовало вознаградить.
— Я бы хотел оставить тебя при себе, Эккель, признаюсь честно. Но уважаю твоё стремление заработать себе имя в бою. — Фридрих быстро черкнул несколько строк на узкой ленте и протянул юноше. — Передай это отцу. Моё распоряжение.
— Храни вас Гилленай, принц Фридрих! — Эккель схватил послание и сжал так крепко, словно то был локон возлюбленной. — Вы возглавите основное наступление?
Фридрих слабо улыбнулся.
— Конечно. Ведь мы идём освобождать нашего отца из плена еретиков. Ступай и позови моих оруженосцев — нужно облачиться.
— Сию минуту.
Эккель с поклоном попятился прочь из палатки. Фридрих опустился на табурет и уставился на груду подготовленных доспехов.
— Настал мой час. Я его не упущу, — произнёс он, глядя на своё отражение в начищенном щите.
Он прикоснулся к мечу — дорогой подарок от отца Грегора на вступление в зрелый возраст. Знал ли Рольф Волдхард, какие времена настанут после его смерти? Догадывался ли о ереси сына? Жалел ли, что в том бою погиб блистательный Лотар, а не Грегор?
— А ведь мы с Грегором во многом похожи: могущественные отцы, чья воля неоспорима. И выдающиеся братья, любимые всеми, но не оправдавшие надежд.
И Лотар, и Райнер, были принесены в жертву рундам. И оба — по воле Ламонта Эккехарда. Фриц лишь недавно понял, что попытка мятежа была не первым шагом отца к обретению власти над Хайлигландом. Десять лет назад он уже нанёс главный удар, сам не понимая, что сделал.
— Или отец, наоборот, всё прекрасно понимал?
Тогда в битве с рундами под Ольдесбро формально победили хайлигландцы, но цена этой победы отдавалась горечью по сей день. Именно тогда, с гибелью Лотара и пленением Артанны нар Толл, огонь в глазах Рольфа Волдхарда угас. Старший герцогский сын, гордость всей страны, всеобщий любимец и надежда… погиб, пытаясь отбить попавший в западню отряд Ламонта Эккехарда. Любимая женщина герцога сгинула в плену Нуда Сталелобого в Тронке и вернулась лишь чудом — искалеченная, сломленная, ненужная.