Пройдя по коридору, чародей вышел на балкон и крикнул оттуда людям внизу, что угрозы нет и можно подниматься. После этого поспешил скрыться в здании, пока Сервантес не успел приказать ему спуститься, чтобы сопроводить уважаемую комиссию. Вернувшись чуть назад и спустившись по лестнице, чародей уселся в глубокое кресло с высокой спинкой и приготовился ждать: он готов был ждать хоть всю ночь, но не стал бы выходить во двор. Это была месть — пусть трусы помнутся у входа, набираясь решимости пройти по его следам. Пусть, боязливо шагая, пройдут всеми лестницами и коридорами, вздрагивая от каждого мышиного шороха, пугаясь каждой колеблющейся тени, отбрасываемой неровным светом факела, вскрикивая от каждого прикосновения мухи или паутины к своему лицу. На самом деле в доме нет ни мышей, ни паутины — это Ренки по дороге подготовил несколько малюсеньких проклятий. Когда они сработают, людям на мгновение что-то померещится. Ну и, конечно, персональный подарок для Сервантеса — офицер споткнется и упадет на кучу разлагающихся волчьих останков. Так что зря сослуживцы сказали, что у него нет выдумки!
Ренки с помощью наблюдательного конструкта следил за передвижениями людей и получал искреннее удовольствие, наслаждаясь своей местью. На самом деле все было совсем не так красочно, как рисовалось в воображении. Откровенно пугался только казначей: остальные были людьми служивыми, да и Ренки, готовя проклятия, очень старался не переборщить. Ему совсем не хотелось, чтобы все с криками ужаса бросились обратно и, вскочив на лошадей, умчались в Боротон, бросив его здесь одного.
Все-таки невольные жертвы чародея поднимались долго. Он успел продрогнуть: в доме было холодно, а теплый плащ остался приторочен к седлу лошади. Но все когда-нибудь кончается, закончилось и ожидание. Поднявшись на ноги, Ренки, пряча ухмылку, доложил о своих исследованиях и показал пальцем на запретную комнату.
Сервантес, играя желваками, распорядился распечатать дверь, после чего все с интересом осмотрели чародейские покои через порог. Даже охранники тянули шеи, заглядывая через плечо офицеру.
Мумия старика отчего-то вызвала у Ренки дрожь. Это не был страх — мертвецов он по работе видел часто и не боялся. Просто этот труп напомнил ему о реальной угрозе для любого, кто рискует изучать чародейство. Ведь гибель при неудачном эксперименте настигала его собратьев по цеху гораздо чаще, чем смерть от старости или по иной причине. Иногда Ренки казалось, что безумие и мученическая смерть — слишком высокая цена за могущество.