— Совсем никак не войти? — на всякий случай еще раз спросил офицер, задумчиво глядя на шкаф с пергаментами.
Чародей отрицательно покачал головой.
— Может, хотя бы покойного вытащим?
Ренки фыркнул от тупости офицера, который никак не понимал, что заходить нельзя, но Сервантес продолжил фразу:
— Накинем веревку и вытянем сюда?
— Ни к чему, мой дорогой, совершенно ни к чему издеваться над усопшим, — подал голос казначей. — Доложим в городе, мэр разберется. Может, — легкий поклон в сторону чародея, — вызовет коллег нашего уважаемого Ренки.
Офицер скривился, но промолчал.
Осмотр продолжался. Разрушенные сундуки у стены и следы на пыльном полу свидетельствовали, что не так давно здесь побывали и похозяйничали какие-то люди.
— Смотрите, следы! Здесь кто-то был! — воскликнул Мильди.
Ренки счел эту реплику камнем в свой огород и хотел огрызнуться, но не успел ничего ответить — за него неожиданно заступился офицер:
— Это искусник.
Казначей переглянулся с охранниками, но никто не стал спрашивать, откуда Сервантес знает это. Ренки же нахмурился: если об Искусстве в доме было известно заранее, то логичным было бы присутствие в их группе не муниципала, а чародея из «Недремлющего Ока». И, похоже, ллэр Сервантес как раз из этой организации. Впрочем, сказал он совсем другое.
— Это не даймоны, — уверенно заявил он.
Офицер согласно кивнул. Больше вопросов не последовало.
Дольше толпиться в коридоре не было смысла. Тут же, не сходя с места, казначеем был составлен акт осмотра здания, который завизировал Ренки в качестве представителя муниципалитета и Сервантес в качестве простого свидетеля. К сожалению, ознакомиться с бумагами покойного на предмет поиска завещания не представлялось возможным, поэтому комиссия завершила свою работу и можно было возвращаться в Боротон.
Конечно же никто на ночь глядя не стал отправляться в обратный путь. Наоборот, убедившись в безопасности строения, маленький отряд принялся ужинать прихваченными с собой запасами, после чего члены комиссии начали устраиваться на ночлег, а охранники отправились вниз — заняться лошадьми и убрать куда-нибудь подальше тухлятину от входа.
Несмотря на то что на третьем этаже хватало комнат, чтобы каждый мог расположиться отдельно, Сервантес решил спать в зале с камином и в приказном порядке велел охранникам и чародею обеспечить защиту «лагеря», подразумевая под лагерем себя. Само собой, Мильди тоже остался здесь. Впрочем, все эти меры предосторожности были надуманными и служили скорее данью военной привычке офицера. Даже оба охранника, в прошлом тоже служивые люди, не стали роптать, хотя им предстояло посменно нести караул.