Поэтому Толлеус вернулся в лагерь рано и с поджатыми губами. А увиденная в загоне картина и вовсе заставила его жилет активировать разные плетения, «выпуская пар». Взору старика предстали двое парнишек лет десяти, связанных искусной нитью, расчесывающих мохнаткам шерсть, и ни дать ни взять «господин» Оболиус, следящий за качеством выполнения работы и покрикивающий на них.
На этот раз ученик сразу заметил появление искусника и, шестым чувством ощутив угрозу для своей пятой точки, резво спрыгнул с бочки и спрятался среди мохнатых спин. Однако от наказания его это не спасло. Старик уже собрался по искусной метке найти сорванца и спеленать нитями, однако мохнатки постарались первыми. Они сейчас же заинтересовались человеческим телом в своей прямой досягаемости и, радостно забулькав, потянулись со всех сторон, устроив свалку. Так что Толлеус скорее выступил в роли спасителя.
Вообще искусник уже задавался вопросом, отчего в каких-то случаях можно спокойно пройти мимо химеры, не вызвав ее интереса, а в других она приложит все усилия, чтобы добраться до человека. Например, сейчас незнакомые ребятишки преспокойно расхаживали среди мохнатых спин, и животные абсолютно не пытались затащить их в куча-малу. Впрочем, появление разгневанного старика остановило работу: мальчишки испуганно косились то на него, то на свалку, в которой исчез Оболиус, и не двигались с места.
Толлеус предусмотрительно не стал приближаться, логично предположив, что запросто может стать еще одной жертвой. Защелкал искусный кнут, животные неохотно стали отступать. Наконец образовался пустой пятачок, в центре которого на обильно унавоженной земле сидел взъерошенный ученик и тяжело дышал. Искусник не рискнул сам лезть в загон — поманил ученика пальцем. Тот послушно поднялся и подошел. Очевидно, атака химер выбила его из колеи, он еще не сталкивался с их коварным приемом завалить и забраться сверху.
— Что же ты, поганец, удумал? — спросил старик радушным голосом, который не очень вязался с его выражением лица. — Чем эти юные отроки заслужили такое с собой обращение?
Оболиус по привычке потупился и буркнул:
— А чего они лезли куда не надо?
— Покарал за любопытство? — почти искренне удивился Толлеус, играя роль доброго мудрого дедушки.
Вообще старик вел себя крайне непривычно. Таким оболтус его еще не видел и поэтому инстинктивно ждал какого-то особенно гадкого наказания.
— А не надо было зубоскалить! — вдруг взорвался ученик. — Почистить, расчесать — работы на целый день, а эти потешаются… Раз так весело, вот и пускай сами попробуют! — Оболиус весь сжался и, возможно, впервые поднял взгляд от земли.