Старый искусник при всем своем опыте с подобным сталкивался впервые, поэтому потратил какое-то время на изучение творчества ученика, лишь после этого прекратил безобразие, сформировав небольшое плетение и направив его на мальчишеский зад.
Оболтус от неожиданности хрюкнул, схватившись обеими руками за обожженное место, и наконец заметил учителя.
— За что? — с неподдельной обидой возмутился он.
Искусник пожал плечами:
— Ты же развлекался за их счет. Так почему возмущаешься, когда кто-то решил развлечься за твой?
— Но они же людей обирают!
— Ага. А ты, стало быть, со злом борешься. — Голос Толлеуса был наполнен такой вселенской усталостью, что парень вдруг почувствовал себя нашкодившим щенком. — Вот только они-то знают, за что ты их наказываешь? Вообще догадываются, что это все кара, а не блохи кусаются?
Оболиус шмыгнул носом, а старик улыбнулся:
— Вот то-то! Если уж взялся кого-то воспитывать, то делай так, чтобы ему было понятно, что это не просто так, а за дело. А иначе никакого толку, одно хулиганство.
Толлеус принялся доставать из корзины купленные продукты, даже не подозревая, о чем размышляет ученик. Тот, со смиренным видом распрягая лошадь, думал совсем не о том, что был не прав. Он в своих шалостях далеко не всегда ставил перед собой цель. Чаще хотелось просто нашкодить. И уж если пакостить, так тому, кто не нравится. Зачем старик защищает тех, кто берет у него деньги, парню было решительно непонятно.
Следующий день искусник объявил днем отдыха. Под этим имелось в виду, что караван пока не идет дальше, однако это совсем не означало, что можно спать до обеда и предаваться праздности. Толлеус отправился в город узнавать насчет дальнейшего путешествия по реке, а Оболиусу поручил почистить и расчесать шерсть мохнаток, это уже давно требовалось сделать.
Причал нашелся быстро и вызывал уныние — два небольших деревянных мостка, заросших снизу склизкой зеленью. Хороший каменный причал, построенный в незапамятные времена, также был. Вот только от берега отстоял шагов на сто и использовался как забор между двумя богатыми домами. Очевидно, река за века изменила свое русло. Впрочем, старика расстроило не состояние нового причала, а его пустынность — никаких судов, швартующихся или стоящих под погрузкой, не наблюдалось. Несколько разномастных лодок не в счет.
Пообщавшись с загоревшим до коричневого состояния мужиком, который босиком и в одних штанах бесцельно слонялся по пристани, искусник узнал, что с наймом судна будут проблемы. Нет, купцы тут случаются достаточно регулярно, но, как говорится, малыми судами и не порожние — торговля не терпит пустых перемещений. И транспортировка целого стада — что-то из разряда фантазий.