Пожалуй, все-таки торговать услугами мохнаток — не дело. Но ведь Толлеус сам вполне может лечить многие болезни! Уж в чем в чем, а в этом опыт у него богатейший. И накопители маны на такую работу тратить не придется — достаточно раз сформировать нужное плетение, чтобы заказчик получил желаемый результат. Вот и сейчас, посмотрев истинным зрением на женщину, которой Оболиус «продал» лечение мохнатками, искусник сразу определил ее проблему и повесил нужное плетение. Даже если химера не поможет, результат будет. Быстро, легко, недорого.
В такие моменты Толлеус жалел, что торговля — не его стезя.
Оболиус. Необычный привал
Искусник давеча ругался, что человек должен знать, за что получает наказание. Однако он совершенно не брал в расчет, что детям иногда хочется просто пошалить. Ведь так забавно получается: привяжи нить к чужой двери да постучись. Хозяин пробует открыть, а дверь сопротивляется, назад отпружинивает, как будто с той стороны кто-то стоит и тянет ее на себя. Вот как сейчас. Большая красивая усадьба, в ней богатей напомаженный живет. Хочет дверь отворить, а никак. Вон как злится — аж красный весь стал! И это еще не все, он теперь зло свое на слугах и домочадцах сорвет, а это вдвойне прекрасно, потому что сам такой хлыщ чаще пройдет и не заметит, а вот слуги его другой раз не побрезгуют пнуть просто так, от безнаказанности. Вот и пускай вспомнят, что им тоже перепасть может ни за что ни про что.
Оставив свою жертву биться за выход из родного дома, Оболиус щелкнул вожжами и покатил за город к лагерю. Так бы любовался, конечно, еще, но старик велел не задерживаться — что-то удумал. Что, не сказал, но ученик уже давно перестал пакостить искуснику просто так. Ему — только если за дело, и то с оглядкой, ибо чревато!
Рыжик по велению своего учителя закупился провизией, что означало — пора в путь. Вот только всегда выезжали с рассветом, чтобы до вечера успеть пройти десяток-другой лиг, а сейчас-то время близится к полудню. Пришло бы какое судно в порт — понятно, ведь хотели дальше по реке плыть. Но в порту по-прежнему пусто. Ей-ей, что-то удумал кордосец, но что — не говорит, только хихикает.
Ничего, Оболиус уже не ребенок и не станет скакать вокруг, упрашивая рассказать. Потерпит и сам все узнает. Поэтому, когда старик велел выступать и поворачивать в обратную сторону, ученик лишь флегматично пожал плечами.
Мохнатки вяло булькали, не желая никуда идти. Может, обленились на отдыхе, может, дневная жара виновата, обычно-то по утренней прохладе выходили. Даже Толлеус заметил и ехидно спросил: