— Это не будет быстро, — сказал я, наблюдая, как судороги сводят его тело.
Он захрипел, изо рта повалила пена, но я не отвел взгляд. Пусть запомнит, в чьих глазах отражается его агония. Когда всё кончилось, я перерезал верёвки и сбросил тело в яму у корней, после чего отсек часть ствола так, чтобы корни упали обратно в дыру, закрыв труп, а затем развернулся обратно к лагерю.
Я появился на краю поля боя, и первое, что бросилось в глаза — хаос. Воздух гудел от криков раненых, звяканья оружия и глухих ударов Потока, рвущегося из тел сражающихся.
Ирбан заметил меня первым. Он стоял, опираясь на сломанный меч, его форма была пропитана грязью, по́том и кровью — не знаю, его или чужой. Лицо перекошено от ярости, глаза горели, как у загнанного зверя.
— Где ты был⁈ — он бросился ко мне.
Я медленно осмотрел поле. «Убитые», кадеты и бойцы, собирались в разных концах территории. Наши потери были чудовищны — из пятисот кадетов уцелело меньше половины. Отряд Ирбана, который он так яростно вел в атаку, судя по количеству видневшихся нашивок с его цветом, был вырезан почти полностью.
— Победа требует жертв, — ответил я на тот вопрос, который он имел в виду.
— Мы потеряли половину людей! — Ирбан тряхнул головой, сбрасывая капли пота с лица. Его пальцы сжимали рукоять меча так, что костяшки побелели. — Ты обещал нам победу! — его голос напоминал скрип ржавых петель.
Я окинул взглядом разрушенный лагерь.
— А ты ее получил. Посмотри вокруг — это наше поле теперь.
Ирбан резко выпрямился, его пальцы сжали рукоять меча так, что костяшки побелели.
— Ты предал нас! Ты знал, что на этот раз нам не удастся победить без больших потерь!
Я не отводил взгляда. Он был прав — я знал. Но если бы я сказал им правду, они бы не пошли. А без этой победы все предыдущие не имели бы смысла.
— Я никогда не говорил, что потерь не будет. Я сказал, что массовая атака — лучшая тактика в данных обстоятельствах, и все. Ты сам выбрал идти за мной.
Его лицо исказилось. Он шагнул вперед, подняв обломок меча.
— Ты использовал нас как пушечное мясо!
Я вздохнул.
— Я использовал вас как солдат. Война — это не дуэли на арене. Здесь либо ты жертвуешь частью, либо тебя сметают целиком.
Он не слушал. Его глаза блестели — от ярости, от боли, от осознания того, что его отряд уничтожен.
— Дуэль! Здесь и сейчас.
Я медленно кивнул.
— Хорошо.
— Погодите! — к нам подошел один из наставников-наблюдателей. — Лейран, где ты был, действительно? Мы потеряли тебя из виду посередине боя.
Я развел руками, стараясь сохранить лицо максимально нейтральным.