— Проводил разведку. После этого боя нам еще продолжать соревнования.
Голос звучал ровно, без малейшей хрипоты или дрожи. Я наблюдал, как наставник прищурился, оценивая мои слова. Его пальцы сжимали планшет с записями боя.
— Сидриана видел?
— Наставника Сидриана?
— Да.
— Нет, не видел. А что такое?
— Странно. Он командовал обороной, но в какой-то момент пропал.
Я слегка наклонил голову, изображая легкое недоумение.
— Если он был на поле, то это странно. Возможно, он отступил раньше?
Ирбан стоял в двух шагах, его дыхание еще не успокоилось после боя. Я уловил, как его взгляд скользнул ко мне, потом обратно к наставнику. На секунду в его глазах мелькнуло что-то — недоверие? Сомнение?
Наставник хмыкнул и сделал пометку.
— Ладно. Отчеты позже. Сейчас нужно разобраться с потерями.
Он отвернулся, и я позволил себе едва заметный выдох. Ирбан не отводил взгляда.
— Ты правда ничего не видел?
Его голос был тихим, но в нем явно звучал вызов.
Я пожал плечами.
— Я сказал, что не видел.
Он замер, словно взвешивая мои слова. Потом резко кивнул.
— А вот теперь — дуэль!
Толпа кадетов, еще минуту назад стоявших в оцепенении, расступилась, образуя круг. Они смотрели на нас — на кадета-короля и на того, кто только что привел их на бойню.
Ирбан поднял обломок меча. Я разжал пальцы, позволив нитям Ананси растечься по земле, готовясь к последнему бою этого дня.
Он бросился на меня, клинок в его руке сверкал в последних лучах заходящего солнца. Он был быстр — черт возьми, быстрее, чем я ожидал. Его стиль — чистая классика Регулов: мощные рубящие удары, рассчитанные на подавление защиты, но с отточенной точностью.
И, разумеется, урезанный Львиный Арсенал. Каждый взмах меча оставлял в воздухе золотистый след Потока, словно когти разъяренного зверя.
Я отпрыгнул назад, нити Ананси уже сплетались в щит передо мной. Ирбан не давал передышки — второй удар, третий. Металл звенел, сталкиваясь с энергетической паутиной. Он бил с яростью, но без глупости: каждый удар приходил под разным углом, проверяя слабые места в моей обороне.
Хорошо. Очень хорошо.
Я пропустил следующий удар намеренно, позволив ему пробить паутину, и в последний момент увернулся. Меч Ирбана вонзился в землю, и я контратаковал — три нити рванулись к его запястьям, чтобы обездвижить руку. Но он не зря был капитаном. Рывком вырвал клинок, развернулся и перехватил нити лезвием.
Он перешел в атаку снова, но теперь его движения стали предсказуемыми. Гнев затуманил расчет. Я позволил ему загнать меня к краю круга, где толпа кадетов замерла, наблюдая, после чего изменил тактику.