Возле отделения стояли два автомобиля ГАЗ-А черного цвета с большими красными звездами на бортах. Двое сотрудников в белой форме курили возле крыльца.
Один из них остановил нас звучным голосом:
— Вы к кому, молодёжь?
— К милиционеру Сахарову, — ответил за всех я.
— Вам назначено?
— Да.
— Федор Сергеевич в тринадцатом кабинете. Справа по коридору, — направил нас милиционер, затягиваясь самокруткой.
Мы вошли в отделение, где нас снова остановили. Но я уверенно сказал, что мы идем к Сахарову Федору Сергеевичу в тринадцатый кабинет и нас без задержек пропустили.
— О, ребята. Молодцы что пришли, — обрадовался нам Сахаров.
Он сидел за большим письменным столом и писал что-то чернильной ручкой. Увидев нас, махнул рукой в сторону стульев.
— Присаживайтесь. Еще пару минут, и я вами займусь.
Я совсем не хотел, чтобы нами кто-то занимался. Но у нас не было выбора.
Я с интересом разглядывал милицейский кабинет. И это было не праздное любопытство.
В прежней жизни, в будущем, я служил в Санкт-Петербурге в уголовном розыске в Московском РУВД. Так что я осматривал кабинет Сахарова с профессиональной и исторической точки зрения.
Кто еще их моих коллег может похвастаться, что ему довелось побывать на допросе у советского милиционера эпохи начала индустриализации?
Никто. Вот то-то и оно.
Правда и я не смогу похвастаться, если мне вдруг удастся вернуться назад. За такую информацию легко можно в дурку отъехать на принудительное лечение.
Наконец Сахаров закончил с заполнением своих отчетов. Времена меняются, а бумажная рутина остается неизменной.
И он приступил к нашему опросу. Его интересовало все, вплоть до того во сколько мы вышли из кинотеатра, и кто первым открыл окно во двор на призыв; «Караул! Грабят! Милиция!»
Особо его заинтересовал мое описание нападавшего бандита. Он записал его, потом попросил меня повторить и сверил с записанным.
— Спасибо, ребята за содействие. Когда мы поймаем преступника, я вас вызову для опознания. Пока вы можете быть свободны.
— Скажите, товарищ милиционер, а пострадавший? Как его самочувствие? — спросил я.
— Ранение не опасное. Потерял конечно много крови, но выкарабкается. Пока без сознания в больнице.
— А в какой он больнице?
Сахаров посмотрел на меня с интересом:
— А зачем вам?
— Хотим навестить. Наше пионерское дело поддержать раненного. Может, ему чего-то надо, — ответил я.
— Помочь это конечно дело хорошее, — согласился Сахаров и написал адрес больницы на официальном милицейском бланке, поставил свою подпись и протянул мне.
— Там наш сотрудник сидит охраняет. Если будет не пускать, покажете эту бумажку, пропустит.