— Или лежат люди в обнимку, а некая вредная красавица игнорирует всё что угодно…
— И ничего я не игнорирую!
— Вот и не игнорируй!
— Сью…
— Алиса-а-а…
Беловодье началось внезапно — сразу после небольшой, но очень красивой станции с интересным названием «Заячья Горка». Виньярд всё пытался добиться конкретной информации, откуда взялось здесь это огромное количество воды, но шелта только отмахивались. Мол — дела давно минувших дней, преданья старины глубокой. Зато — благодаря таким переменам и ещё неведомым планетарным катаклизмам, погодка здесь выправилась. Пугающая Сайбериа больше не была такой пугающей. Никаких от −50 до +50, вполне себе умеренный морской климат.
Заячья Горка была последней оборудованной стоянкой — дальше только тупичок у грузового порта. Здесь можно перегрузить товар на паромы, которые развозили его по островам Беловодья. Эта удивительная страна целиком и полностью располагалась на островах — сорока участках суши посреди Нового моря.
А вот подворья — как Заячья Горка у «железки» или припортовой Усть-Ручей — они существовали и на большой земле. Здесь несли службу огромные, закованные в броню витязи — светлобородые, в шишаках, с огромными протазанами и пищалями, более напоминающими осадную артиллерию. И дьяки в высоких меховых шапках — чиновники для особых поручений, вечно что-то чиркающие в своих свитках. А ещё — мастеровые, рукастые, в кожаных фартуках поверх светлых традиционных рубах и полосатых шаровар, с непременной узорчатой тесьмой через лоб, чтобы буйные кудри в работе не мешали.
Они тут все были голубоглазые, светловолосые, кудрявые, румяные — кровь с молоком! А ещё — степенные, серьёзные, делающие своё дело так, что хотелось к ним присоединиться и поучаствовать, настолько ловко и ладно у них всё выходило!
Ни одной женщины на этом берегу реки Сью не встретил, пока гулял с Алисой по перрону и вдоль набережной, наблюдая за погрузкой-разгрузкой. Вино мастеровые перекачали помпой в дубовые бочки, инструменты и оружие упаковали в большие плетёные короба. Товары помельче и подороже — в сундучки и под замок. Дьяк тщательно вёл учёт товарам при помощи гусиного пера и чернильницы-невыливайки, которая висела у него на груди. Он макал свой письменный прибор в сей сосуд и выводил замысловатые загогулины на листе сероватой бумаги.
— Вина балканския — осьмнадцать бочек с половиною! Пряности заморския — четыре с осьмушкой пуда!
Дьяк был молод, и старательно отводил глаза, которые будто бы обладая собственной волей, стремились заглянуть то за корсаж, то под шёлковую юбку Алисы. Сью только усмехался: юноша старается держаться как может, но природа — сильнее!