В какой-то момент я почувствовала, как его пальцы осторожно коснулись моей руки.
Они были такие теплые…
Совершенно настоящие.
— Вот так, умница, — тихо сказал он.
И почему-то именно в этот момент, посреди старого застрявшего лифта, мигающей лампы и собственного страха, я впервые за очень долгое время почувствовала себя НЕ невидимой.
Наверное, если бы кто-то спросил меня позже, сколько именно времени мы просидели в застрявшем лифте, я бы не смогла ответить нормально.
Минут десять?
Пятнадцать?
Может, полчаса.
Время там вообще ощущалось как-то странно. Оно будто стало вязким и медленным, растягиваясь между мигающей лампой под потолком, тихим гудением где-то в шахте и слишком близким присутствием Никиты рядом.
Паника постепенно отпускала меня, хотя внутри все еще оставалось неприятное дрожащее напряжение, словно тело до конца не верило, что опасности на самом деле нет. Я стояла, прислонившись спиной к холодной стенке лифта, и пыталась дышать ровнее, пока Никита разговаривал с диспетчером по телефону так спокойно, будто застревать между этажами было для него совершенно обычным делом.
— Да, второй подъезд… между пятым и шестым… хорошо, будем ждать
Он убрал телефон в карман и посмотрел на меня.
— Сказали, мастер уже едет
Я кивнула, хотя голосу все еще не очень доверяла.
Мне было ужасно неловко из-за собственной реакции. Наверное, со стороны я выглядела как ненормальная, потому что кому вообще может стать плохо из-за обычного лифта?
Хотя, если честно, рядом с Никитой меня сейчас смущала даже не клаустрофобия…
А то, насколько близко мы вдруг оказались!
За последние несколько лет мы перекидывались максимум парой фраз возле подъезда, а теперь стояли здесь вдвоем, в тесной полутемной кабине, и впервые за долгое время разговаривали так, будто снова были просто соседями, которые знают друг друга половину жизни.
И это почему-то ощущалось опасно…
Не страшно!
Именно опасно.
Потому что я слишком хорошо знала: стоит мне снова привязаться к этому человеку — и будет больно.
— Полегче? — спросил Никита.
Я подняла взгляд и неожиданно поняла, что он все это время внимательно наблюдал за мной, будто действительно переживал.
От этой мысли внутри снова стало тепло и одновременно неловко.
— Да… спасибо
— Ты сильно испугалась
Это прозвучало не как насмешка.
Скорее как констатация.
И именно поэтому мне вдруг захотелось честно ответить, а не спрятаться за привычным «все нормально».
— Я в детстве тут застряла, — тихо призналась я, проводя пальцами по рукаву кардигана. — Очень надолго. С тех пор ненавижу лифты