Пока мы заходили в подъезд, стряхивали с обуви мокрые листья и молча ждали лифт, я изо всех сил пыталась вести себя нормально, хотя внутри уже начинала медленно сходить с ума от самого факта, что стою рядом с Никитой Волковым так близко и не знаю, куда вообще деть собственные руки.
Наверное, любому адекватному человеку хватило бы обычного «привет», чтобы через пять минут забыть об этой встрече, но рядом с Никитой мой мозг почему-то стабильно переставал работать как положено. Я начинала слишком остро замечать всякие глупости — запах дождя от его куртки, влажные пряди волос, упавшие ему на лоб, привычку слегка прокручивать в ладони футбольный мяч, даже когда он просто стоит на месте.
И хуже всего было то, что он совершенно этого не замечал.
Или замечал?
От этой мысли становилось только страшнее…
Лифт приехал с привычным дребезжащим звуком. Старый, тесный, с тусклой лампочкой под потолком и зеркалом, в котором люди всегда выглядели немного уставшими и бледными.
Я зашла первой, сразу отходя к стенке, чтобы между нами оставалось хоть какое-то расстояние, но кабина все равно была слишком маленькой для того, чтобы рядом с Никитой чувствовать себя спокойно.
Он нажал кнопку своего этажа и прислонился плечом к стене напротив меня.
— Ты после школы сразу домой? — спросил он так легко, будто мы разговаривали каждый день.
Я подняла взгляд.
— Ну… да.
Господи, Мира!
Можно было ответить еще менее интересно?
Но Никита почему-то не выглядел человеком, которого смущают неловкие паузы.
Наоборот, рядом с ним они будто переставали быть неловкими.
— Лера говорила, ты снова рисовать начала, — неожиданно сказал он.
Я удивленно моргнула.
— Откуда ты знаешь?
— Случайно услышал.
Он пожал плечами, а у меня внутри что-то странно дрогнуло от совершенно нелепой мысли, что Никита, оказывается, хотя бы иногда замечал мое существование.
Лифт медленно полз вверх, тихо поскрипывая где-то в шахте.
Я украдкой посмотрела на Никиту и вдруг поняла, что вблизи он совсем не такой, как в школе. Там вокруг него всегда был шум — друзья, смех, чьи-то крики через коридор, постоянное движение, будто он физически не мог находиться в тишине. А здесь, в тесной кабине старого лифта, где лампа под потолком тускло подсвечивала его лицо, он казался неожиданно спокойным и каким-то слишком настоящим.
Не звездой школы.
Просто парнем, который устал после тренировки.
— А ты все еще рисуешь комиксы? — вдруг спросил он, слегка улыбнувшись.
Я резко подняла на него глаза.
— Ты помнишь это?
— Конечно помню. Ты в детстве рисовала меня с огромными плечами и квадратной челюстью. Я был похож на супергероя из дешевого мультика.