— Как⁈
— Разве не ты рассказал великому тлатоани об особом медном сплаве, тайной которого владеет этот далекий народ? — я опять непроизвольно кивнул, был такой разговор с Ичтакауэкой. — Много раз собирался совет, твои люди и люди тлатоани думали, какое решение найти. В итоге Конецинмайла вызвался отправиться на запад, в землю пурепеча. Ибо там он бывал, язык местный знает.
В целом, верно… Лучше, чем Дитя Голода, на это дело никто не подойдет. Только рисковать таким дарованием! И опять, не спросив меня!
— Понятно, — выдохнул я. А что еще скажешь? На что еще пожаловаться этому жрецу, у которого на всё есть ответы?
— Так давно Тлатольчи не приходил ко мне. Мы уже долго не беседовали с верховным жрецом.
Только тут Человек сбился. Улыбка безнадежно погасла, а жрец на миг опустил глаза.
— Ты же не знаешь… Грустная весть у меня для тебя, Тсолотоль. Мудрый Тлатольчи, наш наставник, что всю жизнь ждал твоего возвращения и дождался — умер. Дух его вознесся к предкам и занял там самое почетное место, подле всесильных богов.
— Как⁈… Давно?
— Уже больше месяца прошло… Почти тридцать дней. Так что, мой Бог, с верховным жрецом ты беседуешь прямо сейчас.
Я пропустил мимо ушей тонкую игру слов Человека, оглушенный новостью. Самый близкий мне человек в этом городе. Дивный, искренний человек, несмотря на высокий статус. С ним я всегда чувствовал себя спокойно, ему мог довериться… Умер, значит.
А мне снова не сказали.
«А зачем? — шепнул на ушко папановский басок. — Ты кто такой, чтобы перед тобой отчитываться. Сидишь себе под землей, Дары рожаешь. Вот и сиди!».
«Да отстань ты, — отмахнулся я. — Старик умер — дай поскорбеть».
«А сам ли умер? — Змей упорно не унимался. — Вот подумай: есть подземная корова, которая дает отличное молоко. Есть хозяйственный жрец, который этим молоком может эффективно торговать. А между коровой и жрецом — неудобный старик, живущий в мире своих сказочных грез. Может, лучше без него? Ничего личного, просто бизнес».
«Хватит!» — мысленно простонал я.
«А вдруг поэтому тебе и не сказали? — бог аж подпрыгнул. — Ты же все-таки бог: вдруг поймешь!».
Я застонал. Тлакатль недоуменно уставился на бога. Вернее, на свою корову.
— Оставь меня, — только и мог я сказать. Человек понимающе кивнул, легко встал на ноги и удалился.
…После той беседы я затих на несколько дней. Не выступал, не возмущался. Старательно вел себя, как обычно. А потом, усыпив бдительность, осторожно прощупал пределы своей свободы. Попытался организовать встречу с Черным Хвостом. С Вапачиро. Ну, хотя бы, с Вороновым Волосом — ну, могут же у меня быть дела с мастерами! Корова должна доиться максимально эффективно.