«Ну, и что получается в итоге? — спросил я сам себя. — А ничего хорошего. Нет у Чололлана войска для победы. Возможно, одну-две битвы и выиграем, пока астеки не соберутся с силами, пока утрясут дела политические — а потом нам вломят! И никто нас не защитит…».
Вот так. И вместо защиты Вернувшийся Бог обречет свой народ на гибель.
И тут я испуганно вскрикнул:
— Ичтакауэка!
Черт! Этот горячий парень ведь тоже может пройти тропой моих размышлений. Не до грустной концовки, а только по ее началу: где астеки слабы, а мы их крошим в мелкий салат. А что: новый тлатоани пока идет от успеха к успеху. И, конечно, верит, что это он такой молодец. А боги его любят. Нет, он точно захочет испытать судьбу! Тем более, он уже несколько месяцев так одержим новой сильной армией, грезит войной…
— Шихтли! Бросай всё и беги к Тлакатлю. Мне срочно нужна встреча с тлатоани! Иначе, может беда случиться!
Перепуганный до ужаса служка рванул в темный коридор. Я ждал тлатоани до глубокой ночи, но тот так и не явился. Не пришел он на второй день.
И на третий.
Рабы немы
Ауисотль не умер. К счастью. К счастью, потому что только это могло остановить нашего тлатоани от войны. Ибо ко мне Ичтакауэка так и не пришел. Даже не знаю почему.
«Ну, обошлось и обошлось, — мысленно перекрестился я. — Можно заниматься обычными делами».
«Закажи еще у своих нянек бутылочку знахарской самогоночки», — разнесся по подземелью бас, который слышал только я.
«Зачем это? — поинтересовался я у Змея. — Повод есть, что ли?».
«А вот и есть. Годовщина у нас с тобой, брат-бог. Год, как я к тебе вернулся. Или ты ко мне. В общем, год мы уже вместе», — с похабной интонацией завершил желтый червяк.
«Погоди! — опешил я. — Да какой год? Не могу я тут так долго жить…».
«Кто про жизнь говорит? Год назад ты откопал древнее святилище, убегая от своих глюков. А вообще ты здесь уже больше двух лет живешь!».
«Да ну! Нет… — я растерянно принялся считать. — Капец. Два года. А мне казалось — года не прошло».
«В тюрьме теряешь счет времени» — философски заметил Змей.
«Ну, какая тюрьма! — рассмеялся я. — Я же сам это выбрал: надежно, спокойно и относительно комфортно».
«Порою можно самому себе возвести тюрьму… Так бывает, — хмыкнул Змей. — Но, боюсь, ситуация изменилась. Ты вот не заметил, а тюремщик в твоей собственной тюрьме сменился».
«О чем ты? Давай меньше метафор, а говори прямо!».
«Да какие уж метафоры. Ты сам не замечаешь, что твое сидение в подземелье определяешь уже не ты?».
«Нет, — чересчур рьяно полез я в спор. — Я пять дней назад выходил на поверхность. Гулял перед закатом».