— Я предлагаю наименее болезненный вариант для нас всех, — говорит Олег холодно, не показывая эмоций. — И я не пытаюсь сделать тебя виноватой. Я ведь сам признал свою ошибку, сам всё тебе рассказал. Но я также признаю, что не хочу терять вас.
Мои руки холодные, и я прижимаю их к лицу, которое горит от стыда и боли. Внутри всё сжимается от той боли, которую он мне причиняет.
Олег не может так поступать! Почему я заслужила всё это? Почему я должна переживать из-за его безразличия к моим чувствам?
— Я не останусь с тобой, Олег, — отчаянно мотаю головой. — Я не буду жить с человеком, который предал меня. И твои манипуляции не изменят этого.
— Ты видишь то, чего нет, Вика, — холодно произносит Олег. — Я не пытаюсь манипулировать тобой. Ты боишься, что дети выберут меня. И я лишь предлагаю тебе вариант, чтобы этого избежать. А что ты с этим решишь — твой выбор.
— Ты просто чудовище, — всхлипываю я, сжимаю зубы и медленно качаю головой. — Я даже не представляла, с кем живу. Как я могла так ошибаться столько лет?
— Если чудовищность в том, чтобы сохранить семью любой ценой и попытаться исправить свои ошибки, то да, я — настоящий монстр, — отвечает он, не меняя выражения лица.
Я всегда восхищалась волевым характером Олега и его способностью брать на себя ответственность за решение всех проблем. Когда он был рядом, я никогда не чувствовала себя слабой женщиной — всегда знала, что могу опереться на его плечо. Он был как каменная скала, на которую можно было опереться в самых бурных водах жизни.
Но как же быстро все может измениться. И то, что раньше мне казалось достоинством, теперь стало моим самым большим кошмаром.
Я должна закончить этот бессмысленный разговор, который, похоже, не приведет ни к чему хорошему, кроме как к истощению моих нервов до последней капли.
Олег пытается давить на меня, заставляя чувствовать себя в безвыходной ситуации, и он прекрасно справляется. Но я уже не та наивная девочка, что когда-то. Я слишком долго прожила с ним, чтобы не понимать, когда меня манипулируют. Страх больше не имеет власти надо мной.
— Семья, дорогой мой муж, — я говорю с жестокой язвительностью, вставая с места и упираясь ладонями в стол, — это не просто совместное проживание. Это любовь, уважение, верность друг другу. А ты променял все это на какую-то шлюшку. Вот теперь и живи с ней, называй её семьей. Я тебе больше не жена.
Я резко поворачиваюсь и сажусь к двери. Запрусь в спальне, воткну наушники и буду до потери сознания слушать медитации, не ради успокоения, конечно. Спокойствие теперь будет мне не скоро. Мне нужно только заглушить этот ужасный, сжимающий сердце и душу треск его слов и не терзать себя понапрасну.