Он сделал свой выбор, и я сделала свой.
— Твою мать, Вика! — слышу гневное рычание Олега, его шаги с громким стуком эха в голове заставляют моё сердце сжаться в комок. — Ты что несешь?!
Он быстро подходит ко мне, его шаги гремят в тишине, и я не могу не почувствовать, как волнение и гнев его движений передаются в моё собственное тело.
— Прекрати! — Олег хватает меня за руку, тянет к себе, его дыхание горячее, пронзительное, но это только усугубляет моё отчаяние. — Я не собирался менять семью на шлюх! Я не собираюсь этого делать!
Моё терпение на пределе, а от его слов меня охватывает яростная слепая злость. В глазах темнеет. Я не могу больше сдерживаться. Замахиваюсь, чтобы дать ему пощёчину, но он успевает схватить мою руку и до боли сдавливает запястье.
— Не смей, — его тихая угроза звучит гораздо страшнее, чем все крики, которые он мог бы на меня излить.
— Это ты не смей, — шиплю я сквозь зубы, пытаясь вырваться, но каждый мой усилий только причиняет мне боль. Кожа на запястье будто горит от его хватки. — Хватит издеваться надо мной, Олег! Хватит говорить, что ты ничего не хотел, если ты уже это сделал! Ты уже это сделал!
Внутри меня что-то лопается, и меня накрывает истерика. Боль в груди становится такой невыносимой, что мне сложно дышать. Хочется кричать, истерически, до хрипоты, но слов уже нет. Это всё слишком для меня.
Как я могу смириться с тем, что человек, с которым я когда-то разделяла свою жизнь, предал меня? Как я могу поверить, что его сердца уже нет в том месте, где оно должно быть?
Он ослабляет хватку и тянет меня к себе, но я вырываюсь.
— Вика, пожалуйста, не плачь, — его голос становится мягче, как будто он хочет показать свою искренность, но я не верю ни слову.
— Уйди от меня! — выкрикиваю я, с такой силой отталкиваю его, что он отшатывается. — Не смей меня больше трогать, понимаешь?!
Я осознаю, что веду себя как истеричка, но мне не стыдно. Я имею полное право кричать и плакать, потому что мне причинили боль. Я имею право это делать, потому что он предал меня.
— Ты спрашиваешь, думала ли я о детях? — всхлипываю я, глядя на него с ненавистью. — А ты о них думал, Олег? Как им будет жить с твоей изменой? Или ты просто так думаешь, что сможешь им все врать, чтобы остаться в их глазах белым и пушистым?!
— Я знаю, что они не примут правду. Но врать я им не буду, — отвечает он, его голос хриплый и напряженный. — Ты все равно не станешь это скрывать.
— Даже и не думала скрывать, — я снова вздыхаю, поднимая брови. — А каково будет нашим детям жить с твоей новой пассией и её ребёнком, если они выберут тебя? Ты об этом думал?