Это какой-то ужас.
Я чувствую себя в ловушке. Как будто одна тонкая нить оборвалась — и вся ткань жизни тут же начала расползаться, тянуть за собой всё остальное.
Терпеть измену ради спокойствия детей — звучит, как жертва, на которую я не готова. Но и обрушивать на подростков такую сложную, взрослую правду… особенно перед праздником… Это кажется даже жестче.
Они очень любят папу. Он для них не просто отец, который мелькает за обедом и иногда даёт деньги на мороженое. У них настоящая связь. Свои дела, свои разговоры, секреты, которыми они со мной не делятся.
С самых первых дней он был с ними рядом. Когда Соне было всего пару месяцев, Саша заболел — тяжело, с температурой под сорок, и мне пришлось лечь с ним в больницу. А Олег остался дома один с Соней.
Две недели он сам справлялся с грудным ребёнком, и при этом каждый день привозил нам в больницу всё необходимое — еду, одежду, забирал молоко, чтобы не прекращать грудное вскармливание. Время от времени ему помогала свекровь, но большую часть он тянул на себе.
И, наверное, именно тогда между ним и Соней образовалась какая-то особенная связь. Я это всегда чувствовала — и, признаюсь, иногда даже ревновала. Хоть и понимала, что это глупо.
Но Олег никогда не делил детей. Он одинаково тепло относился и к Саше, и к Соне. Справедливый, внимательный — идеальный отец.
Да, им будет очень тяжело принять, что их семья больше не существует в прежнем виде. И мне будет тяжело — ещё тяжелее, наверное, чем сейчас. Но мы справимся. Мы обязаны справиться.
— Нам нужно будет поговорить с детьми, — говорю я после долгого молчания. — Объяснить всё. Но не раньше, чем после Сашиного дня рождения. Я не хочу разрушать ему праздник, — нервно сжимаю губы и провожу ногтями по столешнице. — До этого пусть думают, что ты в командировке. Потом скажем правду.
— Быстро ты всё решила, — усмехается Олег. — И легенду сочинила. Что дальше? Уже и квартиру мысленно поделила?
— Правда волнует тебя только имущество? — поднимаю бровь.
— Меня вообще не интересует, кто что заберёт, — отмахивается он. — Меня бесит, что ты ставишь всех перед фактом. Всё решила сама.
— А у меня был выбор? — вскидываю руки. — Это ты притащил в нашу жизнь третью. И не смей снова говорить, что я не думаю о детях! Именно из-за тебя им придётся привыкать к новой реальности. Именно из-за тебя, а не из-за меня, они будут жить в неполной семье. И делить всё то, что мы наживали годами, — подчёркиваю, — с тем, кого ты сделал на стороне.
— Это вообще не твоя забота, — холодно отвечает он. — Я всё улажу. Но сейчас речь не об этом.