— Это всё ерунда, но вдруг?
— Это не ерунда, это магия, — назидательно сказала Маринка, хлопнув себя по груди. — Мы всё сожгли, значит, сбудется.
— Только бы не сгорело всё вместе с квартирой, — буркнул Серёга, отпивая с видом скептика.
Они выпили почти одновременно. Кто-то закашлялся, кто-то расплылся в улыбке, кто-то рассмеялся от искреннего веселья.
Мила тоже рассмеялась, тихо и радостно. Всё вокруг казалось удивительно правильным: голоса друзей, мягкий свет свечей, звон бокалов и ощущение тепла. Впервые за многие годы она чувствовала себя частью этого вечера, частью жизни. Не наблюдателем, не гостьей. Любимой женщиной, у которой есть дом, друзья и мужчина, рядом с которым можно встретить утро нового года.
Обмен подарками начался стихийно, с криков и поисков, где чья упаковка. Подарки вручались с весёлыми комментариями, не спеша, с той ленивой радостью, которая бывает только в разгар праздника.
— Не благодари, — объявила Маринка с победной ухмылкой, вручая Миле фирменный пакет «Милавицы». — Инвестиция в вау-эффект.
— Марина, — только и сказала Мила, прищурившись.
— Марафонцу пригодится, — добавила та, мотнув головой в сторону Ильи.
Смех накрыл всех сразу. Даже Наташка с Викой прыснули, а Илья, покраснев, сделал вид, что его это не касается. Мила же, не меняя выражения лица, лениво показала Маринке кулак, но с той же прищуренной улыбкой.
— Так, — произнесла Мила, — а теперь я.
Она повернулась к девочкам и вручила каждой по аккуратно упакованному конверту.
— Сертификаты, — коротко пояснила она. — Маникюр, спа, всякая девочковая ерунда.
В ответ она получила такие же подарки: сертификаты, свечи, браслеты из камней, всё милое и по-женски важное. Тёплое, домашнее, без напряжения.
А потом настала очередь конверта для Марины.
Маринка посмотрела на него, потом на Милу. Сначала лицо вытянулось, потом засияло.
— В Париж? — выдохнула она. — На двоих?
— Ты говорила, что хочешь туда, — спокойно ответила Мила. — Вот и поезжай. Только вернись. Без драм.
Маринка вцепилась в неё с объятиями, и на миг стало очень тесно и очень уютно.
Серёга вручил Миле плед — большой, серый, мягкий и дорогой на ощупь.
— Чтобы было тепло, — пробормотал он. — Ну… в общем. С Новым годом.
— Спасибо, — ответила Мила искренне. — Очень нужный подарок.
— А я вот… — она протянула ему аккуратную тяжёлую коробку с широкой лентой.
Серёга развязал её, приподнял крышку и застыл. Под слоем упаковки лежала винтажная пишущая машинка Torpedo, пятидесятые годы, блестящий корпус, увесистая, родная.
— Ни фига себе, — выдохнул он. — Это что, серьёзно? Настоящая?