— Она… — начала она, но голос сорвался. Она сглотнула, мотнула головой, сделала шаг к нему, протянула руку. — Это… Она попросила передать.
Илья замер на мгновение. Взял письмо, почувствовал под пальцами шершавую поверхность бумаги, слегка помятую, как будто его держали слишком долго, как будто боялись отпустить. Маринка посмотрела ему в глаза, дрогнула губами, сделала неровный вдох.
— Я… я не могу… — сказала она, сдавленно, едва слышно. — Прости… я не могу остаться.
Илья ничего не ответил. Только кивнул. Понял её. И смотрел, как она спешно натягивает куртку, шарф, как ее пальцы дрожат, как она спотыкается на выходе и хлопает дверью, не оглянувшись. Тишина накрыла квартиру, как тяжёлое одеяло. Мертвая тишина. Только шум дождя за окном да приглушенное гудение холодильника.
Он медленно опустил взгляд на конверт, увидел её аккуратный почерк, тонкие, вытянутые буквы его имени.
Потом медленно прошёл в гостиную, сел на диван. Положил конверт на колени. Провёл пальцем по краю, разрывая бумагу, осторожно, словно мог пораниться. Вытянул сложенный вдвое лист, развернул его, увидел первые строки, и его руки задрожали.
Письмо пахло ею. Теплый, немного терпкий запах трав, которым всегда пахла её кожа. Он вдохнул этот аромат, закрыл глаза, сжал пальцы на бумаге, сдерживая подступающие к горлу рыдания. Потом сделал глубокий вдох, развернул лист до конца и начал читать.
Илья,
я пишу это письмо, потому что не смогла сказать тебе всё в лицо. У меня просто не хватило смелости. Ты заслуживаешь правды, а я слишком боялась увидеть в твоих глазах то, что не смогу вынести.
Я получила бессмертие из-за любви. Из-за страха потерять сына, который был для меня всем. Когда я просила защиты у богов, я думала, что делаю это ради него. Но они знали, что я совершаю эту жертву не только ради сына, но и ради себя. И они дали мне бессмертие, зная, что когда-нибудь я пойму, что этот договор требует самой высокой цены.
Бессмертие — это не дар, а испытание. Это вечное напоминание о том, что всё, что ты любишь, ты когда-нибудь потеряешь. И только теперь я поняла, что вернуть силу можно только через любовь. Ту самую, ради которой я когда-то вступила на этот путь. Ту самую, что я обрела в тебе.
Я не знаю, сколько времени пройдёт, прежде чем ты откроешь это письмо. Но если ты читаешь его, значит, всё уже закончилось. И я хочу, чтобы ты знал: ты сделал меня живой. Ты дал мне то, что казалось для меня больше недоступно — любовь. Я никогда не говорила тебе, как сильно люблю тебя. И теперь, когда я знаю, что уже вечером меня не станет, я жалею об этом больше всего. Жалею, что не сказала тебе эти слова в тишине комнаты, когда могла коснуться твоих волос, почувствовать твоё дыхание, услышать твой голос. Жалею, что не смогла показать тебе свою любовь так, как ты показывал мне свою — простыми прикосновениями, взглядом, тихим шепотом в темноте. Ты был тем, кто заставил меня вспомнить, что такое жить. Что такое дышать. Что такое любить.