Мила припарковалась первой, заглушила двигатель и вышла, бросив короткий взгляд на свет фар Серегиной машины. Илья остановился рядом, хлопнул дверью, провёл рукой по волосам, медленно вдохнул сырой, прохладный воздух. Мила встретилась с ним взглядом, кивнула, затем накинула ремень сумки на плечо и двинулась по узкой гравийной дороге, что тянулась вдоль канала. Илья последовал за ней, шагал медленно, пытаясь унять дрожь в руках. В голове стучало: «Не сейчас. Не сегодня. Еще хоть немного.» Но с каждым шагом реальность всё больше вгрызалась в его сознание.
Он злился. На неё, на себя, на всё, что привело их сюда. Злился на то, что когда-то сам начал эти поиски, что нашел её фото, что погнался за призраками прошлого, которые лучше было оставить мёртвыми. Если бы он просто смирился, если бы принял её тайну без вопросов, возможно, она осталась бы с ним дольше. Возможно, они ещё встретили бы осень вместе. Возможно, всё было бы иначе.
Но больше всего он злился на то, что именно ему выпала роль того, кто должен остановить её сердце. Того, кто должен стать последним в её долгой, бесконечной жизни.
По пути она начала выбрасывать вещи из сумки — пустой кошелёк, связку ключей, пачку салфеток, зарядный кабель. Они падали на влажную землю, утопая в траве, оставляя за собой странную, тихую дорожку. Потом она остановилась, глубоко вдохнула, подпрыгнула несколько раз, проверяя, что её дыхание звучит сбивчиво, как после бега. Достала телефон, быстро набрала номер Ильи, поднесла трубку к уху.
— Я уже бегу домой, — сказала она дрожащим голосом, стараясь придать ему нотки испуга. — Получились потрясные фото, но мне кажется, что за мной кто-то идёт.
Она сбросила звонок, отбросила телефон в высокие кусты у обочины, поправила ремень сумки и двинулась дальше, не оглядываясь. Илья шёл за ней, чувствуя, как кровь пульсирует в висках, как мышцы напрягаются, как каждая ее вещь на земле ударяет его болью. Он почти не осознавал, что происходит, как его ноги сами ведут его вперед, как он продолжает двигаться, несмотря на каждую клетку тела, кричащую «стоп».
Илья видел всё это, но не остановил её. Сдерживался, крепко сцепив зубы, чувствуя, как внутри что-то медленно, но неотвратимо ломается. Он просто шагнул дальше, настиг её, когда они вышли на небольшую поляну, где ветер шевелил длинные стебли травы, где деревья стояли так близко, что казались стенами старой крепости.
Мила остановилась посреди поляны, замерла, медленно обернулась к нему. Её лицо было спокойным, но глаза — полны чего-то странного, почти невесомого, как последний вздох. Она достала из сумки свёрток, развязала его, и в её руках оказался нож Серёги — длинный, узкий, с потемневшей рукоятью. Она держала его аккуратно, словно знала, что это — последнее, что её руки когда-либо обнимут.